Лорд и Бродяга

Глава 7: На воре шапка горит, а на честном человеке - и того нету

- Это что такое? – Леди Жозелин Лакруа, он же просто Ведьма, распиналась уже час по поводу своего, якобы, испорченного гардероба, - ты только посмотри, что вы, криворукие ящерицы, сделали с кружевами на моем дамасте!

Наши трусишки боялись возвращать заказ конкретно этой даме. Любая, кто проведет с ней хотя бы десять минут, возвращалась в слезах и экзистенциальной прострации. На меня же ее попытки пройтись катком по чувствам не действовали.

Зато хорошо подействовали жалобы на мою персону миссис Клювдии. Наказывали часто, не разбираясь особо, обоснованно или нет. Кто принес леди Жозелин испорченные панталончики, тот и виноват. Причем испорченными панталоны были изначально, но кто помнит такие мелочи, так ведь?

- Думаешь, если сидишь тут, клюв повесивши, поверю, что тебе, метле лохматой, стыдно? А ну убери руки со стола! Никакого понятия о правилах приличия. – Эта мадам, если уж подсела на своего любимого конька, уже не остановится.

Ей было около шестидесяти лет. Гордая вдова бравого генерала, героя войны. Статная, с почти военной выправкой и манерами, которые леди Жозелин считала безупречными, она мнила себя светской львицей. Хотя, с ее языком, скорее, светская змея.

Леди Жозелин без зазрения совести ставила на место всех без разбора. Могла проехаться бульдозером воспитания по уличному мальчишке, а могла отчитать при всех жену градоуправляющего. Ей неважно кого, главное – подойти к человеку и четко, ясно, с расстановкой объяснить, что с ним не так.

А это она делала мастерски. Внимание леди Жозелин было бескомпромиссно и беспощадно.

Одним словом, она мне нравилась.

- Так и знай, - в мою сторону уперся палец, изуродованный безвкусным кольцом с рубином, - платить не буду!

- Будете, леди Жозелин, - на зло ей поставила локти на стол, - мы не чистили вам дамаст, он просто валялся здесь обрезом на софе. К вам приходила модистка? Прихорашиваетесь для кавалера?

Вместо ответа леди Жозелин совсем не как леди звонко цыкнула языком.

- Язва. – Настолько гордо и величественно признать свое поражение может только она.

- А это кто у мадам Бувье?

- Где?

Мы с леди в два шага оказались у большого окна ее гостиной.

Мадам Бувье – ближайшая соседка леди Жозелин. Ее почивший супруг был всего лишь полковником, и то где-то на западе страны, где ничего, кроме набегов бандитов не происходит. И ни одного королевского ордена!

У лорда Лакруа, между прочим, были королевские награды, и много. Он даже дослужился до дворянского титула, в отличии от сэра Бувье.

Но у Бувье денег было больше. А больнее всего бил по самолюбию леди Жозелин тот небольшой факт, что Агнесс Бувье входила в закрытый дамский клуб «Белая Гортензия» - клуб поэтесс. Только дамы из высшего света были ее членами. Перед ними были открыты двери всех будуаров. Новинки из мира мод Гортензии гордо и высокомерно презентовали на светских раутах. Если кто-то впал в немилость хоть одной из Гортензий - не участвовать той клушке в сезоне при дворе.

«Белые Гортензии» - вот цель и мечта Жозелин уже последние лет двадцать.

Будем откровенны, попади она туда, от бедных дам мало что останется, даже с тем учетом, что в таких клубах женщины обычно знают, как поставить на место неугодных. Где гиены учились, они преподавали.

- Никогда раньше его не видела, - Жозелин носом уткнулась в окно, через монокль рассматривая высокого мужчину лет пятидесяти в маленьких, круглых черных очках и с тростью в руках, - ты его знаешь?

- Мне отсюда не видно, - зачем-то шепотом ответила я, - это у вас уже дальнозоркость.

Жозелин вновь громко цыкнула. Странно, что еще зуб не выцыкала с такой-то привычкой.

- Кажется, он слепой!

- Теперь понятно, почему он так нежно обнимает эту морковь чумную. Что за срам! Она средь белого дня пригласила мужчину в дом!

- Ой, - фыркнула я, - только не говорите, что тем самым она подмочит свою девственную репутацию. Мадам семеро детей наклепала. Больше чем уверена, что хотя бы один похож на садовника.

- И как тебя, заразу, земля носит? – Улыбнулась Жозелин, отворачиваясь к окну.

- В страданиях и молитвах.

Возвращалась в работный дом, как обычно, под вечер и в приподнятом настроении. Леди Жозелин еще поупражнялась в колкостях в отношении меня, после мы обе с наслаждением прошлись по мадам Бувье и тому факту, насколько быстро смылся слепой ухажер, проведя в ее доме минут тридцать от силы. И улепетывал уж чересчур задорно.

- Какая бабочка здесь порхает!

Ну почему меня сравнивают с насекомыми? Есть столько чудных сравнений, люди зря себя ограничивают.

Возле нашего прачечного дома, залихватски облокотившись, стоял Грегор. Парень, чье самолюбие необоснованно накрутили здешние мамкины принцесски, выставил напоказ свою тощую и бледную грудную клетку, не застегнув на рубахе верхние пуговицы.