Лорд и не та самая

Глава вторая. В которой правила игры диктует незнакомка

Тишина в кабинете лорда Монтегю больше не была благодетельной. Она визжала. В ней гудели обрывки того смеха, звенели её дерзкие слова: «...портит всю малину... ходячий мавзолей...». Эдриан с силой опёрся о края тяжёлого дубового стола, пытаясь вбить в голову хотя бы подобие порядка. Логика, холодная и неумолимая, натыкалась на стену невозможного и отскакивала, разбиваясь вдребезги.

Лилиан мертва. Он видел её в гробу, бледную, как восковая лилия. Он стоял на скромных похоронах на сельском кладбище. Он носил чёрный лоскут на рукаве и чёрную дыру в душе.

Лилиан жива. Она ходит, говорит, дышит. Она здесь, в Лондоне. У неё те же родинки на левой руке, тот же маленький шрам над бровью, оставшийся от падения в детстве, о котором она ему рассказывала.

Выводы были чудовищны: либо он сошёл с ума, и его безумие приняло форму изощрённой, жестокой галлюцинации. Либо... Либо произошло нечто за гранью понимания. Чудо? Колдовство? Обман невероятного масштаба?

Обман. Это слово зацепилось за сознание, как якорь. Да, это должно быть так. Мошенничество. Кто-то нашёл девушку с потрясающим сходством и подучил её, чтобы... чтобы что? Разорить его? Выманить деньги? Но почему под видом Лилиан, чьё существование было известно лишь узкому кругу? Это было бессмысленно. Разве что...

Он резко выпрямился. Разве что цель была не в деньгах, а в нём самом. В его титуле, положении. Женитьбе. Мысль была столь же оскорбительной, сколь и логичной. Кто-то, зная его историю, решил сыграть на его чувствах, подсунув искусную подделку. Но тогда зачем этой «подделке» вести себя столь вызывающе непохоже на оригинал? Чтобы сбить с толку? Или... или она была настолько уверена в своей силе, что даже не старалась?

Эдриан почувствовал холодную волю. Он не позволит над собой издеваться. Ни безумию, ни мошенникам. Он выяснит правду. И первым шагом будет наблюдение.

Тем временем, в скромной, но уютной комнатке на верхнем этаже особняка леди Шарлотты, та, кто теперь звалась Лилиан Эштон, а в прошлой жизни была просто Лизой, вела секретный дневник.

«День седьмой (или восьмой?) в Великом Косплее, — выводила она с трудом освоенным стальным пером, постоянно макая его в чернильницу. — Прогресс налицо. Не упала с лестницы. Не назвала герцогиню «мадам». На балу у леди Д. слопала три пирожных и не заболела (тьфу-тьфу). Кавалеров — пятеро, из них перспективных (читай: богатых и без явных пороков) — двое. Виконт С. мил, но глуп. Майор Б. смешон, как пугало. Главная проблема — Тот Самый Граф. Мрачный, красивый (чертовски красивый, если честно), с взглядом, как из готического романа. Называет меня Лилиан. Требует, чтобы я его «вспомнила». Сценарий ясен: я — бедная родственница, в которую безумно влюблён знатный лорд, но я его не узнаю из-за потери памяти. Только вот...

Лиза отложила перо, глядя в темноту за окном. Только вот она-то свою память не теряла. Она прекрасно помнила, как засыпала в своей квартире под звуки дождя и любимого сериала про регентскую эпоху, а проснулась здесь, в теле незнакомки, с чужой головной болью и паникой, стучавшей в висках. Шок прошёл быстро, сменившись лихорадочным азартом. Это было страшно, необъяснимо, но... но это же было невероятно. Её мечта, пусть и в такой радикальной форме, сбылась.

Правила она выработала быстро: 1) Не паниковать. 2) Вжиться в роль. 3) Наслаждаться процессом, пока не выяснится, как вернуться обратно (а может, и не надо?). И главное — не ввязываться в сложные сюжетные линии с трагичными лордами. У неё был свой сценарий: блистать, флиртовать и удачно выйти замуж, чтобы обеспечить себе будущее в этом странном новом мире. А этот Эдриан... он был сбивающим с курса рифом. Красивым, манящим, но опасным.

На следующий день леди Шарлотта, добрая, слегка ветреная девушка, объявила о планах: пикник в Хэмптон-Корте с небольшой компанией. «И, конечно, Лили, ты поедешь! Ты так всех развеселила вчера!»

Лиза обрадовалась. Пикник! Настоящий английский пикник на лужайке у дворца! Это было из её списка «должна видеть».

Каково же было её разочарование, когда у парадного подъезда, среди нарядно одетых дам и кавалеров, она увидела высокую, мрачную фигуру в тёмно-сером сюртуке. Эдриан Монтегю. Он стоял в стороне, будто случайный прохожий, забредший на чужое празднество. Его взгляд, тяжёлый и неотрывный, снова нашёл её.

«Настырный», — прошипела Лиза про себя, но внешне сохранила безмятежную улыбку.

Путь до Хэмптон-Корта прошёл в томительном молчании внутри её кареты, где Шарлотта без умолку болтала о нарядах, а Лиза лишь кивала, прислушиваясь к стуку копыт другой кареты — той, что ехала сзади. Она чувствовала его присутствие, как чувствуют приближение грозы.

На лужайке, пока слуги расстилали пледы и раскладывали корзины, Эдриан неожиданно материализовался рядом.

— Мисс Эштон. Позвольте предложить вам прогулку. В саду есть один вид... он был дорог ей.
В его голосе звучала не просьба, а утверждение. Вызов.

Лиза взглянула на Шарлотту, но та, поймав взгляд кузена, лишь застенчиво улыбнулась и сделала вид, что увлечена выбором винограда. Все вокруг будто замерли, наблюдая за спектаклем. Отступать было нельзя.

— С удовольствием, милорд, — сказала она сладким, фальшивым голоском.

Они пошли по аккуратной аллее, и почти сразу же он заговорил. Не о погоде и не о светских новостях. Он говорил о прошлом. Их прошлом.

— Вот эта аллея. Здесь мы гуляли в тот день, когда вы нашли раненого дрозда. Помните? Вы завернули его в свой носовой платок... Платок был с вышитыми незабудками.
— Очень трогательно, — отрезала Лиза. — Я обожаю птичек.
— Вы плакали, когда он улетел.
— Наверное, от счастья. Свобода — великая вещь.

Он сжал кулаки за спиной, но продолжал, будто не слыша её.
— А вот эта беседка. Мы прятались здесь от дождя. Вы читали мне сонет... свой сонет. Про «серебристую нить рассвета в паутине печали».
Лиза чуть не фыркнула. «Серебристая нить рассвета»? Серьёзно? Её собственная поэзия ограничивалась составлением списков покупок и ироничными комментариями в соцсетях.
— Поэзия — не моя сильная сторона, милорд. Я больше по части... фасонов.