Лорд и не та самая

Глава третья. Тени прошлого и каталоги настоящего

Тишина после Хэмптон-Корта стала иного сорта. Прежде она была пустой, ватной, поглощающей всё. Теперь в неё вплелось жужжание: навязчивый, постоянный гул вопросов, на которые не было ответов. Он засыпал и просыпался с ними. Кто она? Что за потрясающий, чудовищный обман?

Первым делом Эдриан послал гонца на то самое сельское кладбище в Норфолке. Вердикт, пришедший через три дня, был лаконичен и зловещ: могила Лилиан Эштон цела, холмик ухожен, камень с надписью на месте. Никаких признаков вскрытия. Значит, тело там. Или… или его там никогда и не было? Мысль была настолько кощунственной, что он отогнал её, чувствуя приступ тошноты.

Оставалось второе: расследовать «новую» Лилиан. Он действовал с холодной методичностью, как на войне. Начал с леди Шарлотты, своей легкомысленной кузины, которая была от него без ума в детстве и всё ещё испытывала к нему нежное, слегка испуганное почтение.

Он заехал к ней на чай, когда знал, что компаньонка на прогулке. Шарлотта засуетилась, рассыпалась в комплиментах его виду («Ты, кажется, немного ожил, кузен, хотя всё ещё слишком бледен!») и была бесконечно польщена его визитом.

— Эта твоя новая протеже, — осторожно начал Эдриан, разглядывая узор на фарфоровой чашке. — Мисс Эштон. Откуда она, говорила?
— О, из Нортумберленда! Бедная сиротка, дальняя ветвь семьи моей матери. У неё не осталось никого, кроме дряхлой тётушки, которая и рекомендовала её мне в компаньонки. Пишет, что у девочки странные манеры, но доброе сердце. — Шарлотта понизила голос. — И знаешь, она действительно немного… диковата. Но в этом её прелесть! Все от неё без ума. Никто так не умеет рассказывать забавные истории.

— Истории? Какие, например?
— Ну… — Шарлотта засмеялась. — Она рассказывала, как однажды видела огромную железную птицу в небе, которая извергала дым и перевозила людей. И про коробки, в которых живут маленькие люди и разыгрывают целые жизни. У неё такое живое воображение! Мы думаем, от одиночества и чтения романов.

Железная птица. Коробки с людьми. Бред сумасшедшего или… язык, которого Эдриан не понимал. Каждая деталь не сходилась. Девушка из захолустного Нортумберленда, воспитанная дряхлой родственницей, должна была быть робкой, набожной, плохо образованной. Эта же — уверенная, светская (пусть и со странностями), начитанная в модных журналах, которые в Нортумберленд доставлялись с полугодовым опозданием.

Он поблагодарил кузину и уехал, еще более озадаченный. Обман был налицо. Но масштаб его поражал. Задействована была целая сеть: дряхлая тётушка в Нортумберленде (скорее всего, подставная), леди Шарлотта как невольная соучастница. Кто стоял за этим? Конкурент? Недоброжелатель семьи? Или… или сама девушка была гениальной авантюристкой?

Последняя мысль заставила его кровь похолодеть, но и пробудила что-то вроде азарта. Он решил наблюдать за ней в её естественной среде — в свете.

А Лиза тем временем полностью погрузилась в реализацию «Проекта: Идеальный муж». После стычки с Графом-Мавзолеем она решила действовать более стратегически. В своём потайном дневнике (теперь она прятала его под незакреплённой половицей) она завела разворот с таблицей.

«Каталог холостяков. Лондонский сезон. Оценка по 10-балльной шкале».

Виконт Сент-Джон: Богатство – 9, Титул – 7 (виконт неплохо, но хочется графа), Внешность – 6, Интеллект – 4, Уровень скуки – 8. Комментарий: Говорит только о лошадях и налогах. Уснёшь за обедом.
Майор Брайтмор: Богатство – 5, Титул – 3 (второй сын), Внешность – 5, Интеллект – 5, Чувство юмора – 8. Комментарий: Смешной, но нищий. Не вариант.
Сэр Уолтер Глендиннг: Богатство – 8, Титул – 6 (баронет), Внешность – 7, Интеллект – 7, Надменность – 10. Комментарий: Смотрит на меня, как на экспонат. Будет тиранить.

Она вздохнула, отложив перо. Проблема была в том, что самые завидные партии — герцоги и маркизы — обходили её стороной. Она была бедной родственницей без состояния, диковинкой, но не невестой. Её статус был зыбким. Нужно было что-то менять. Нужен был прорыв.

И тогда её осенило. Она вспомнила один эпизод из сериала, где героиня покоряла всех, станцевав на ассамблее нечто «экзотическое» и слегка шокирующее. У Лизы не было навыков в менуэте, но она отлично помнила пару связок из… зумбы. Ну, или того, что можно было выдать за «страстный испанский танец», почерпнутый из «заморских книг». Рискованно? Да. Но могло сработать.

Она начала тайные тренировки по ночам в своей комнате, двигая стул и комод, чтобы расчистить пространство.

Очередным полем битвы стал вечерний приём у сэра Джона и леди Клермонт, слывших большими поклонниками искусств. Здесь собирался более интеллектуальный цвет общества.

Эдриан приехал с твёрдым намерением держать дистанцию и просто наблюдать. Он устроился в нише у высокого окна, откуда открывался вид на весь салон. И скоро его терпение было вознаграждено.

Он увидел, как она, не Лилиан — работает. Это был не флирт, а тонкая, виртуозная стратегия. С пожилым коллекционером она говорила о гравюрах, и Эдриан по губам прочитал у старика: «Хогарт». Откуда провинциалка знала Хогарта? С молодой женой политика она обсуждала благотворительность, с лёгкостью оперируя терминами вроде «фандрайзинг» и «социальный лифт», от которых дама лишь кивала, плохо понимая, но польщённая. С одним известным острословом она вступила в словесную дуэль, и её реплики были не поэтичными, а острыми, как бритва, и современными до неприличия. Она не пыталась быть похожей на Лилиан. Она вообще не пыталась быть похожей на кого-либо из этого зала. Она была уникальна. И это притягивало к ней людей, как магнит.

Эдриан наблюдал, и внутри него боролись два чувства. Первое — ледяное удовлетворение: вот доказательство. Подделка. Актриса высочайшего класса. Второе… второе было смутным и раздражающим. Восхищением. Никто, никто из женщин его круга не мог так легко, так бесстрашно очаровывать самых разных людей, не теряя при этом своего странного, искрящегося «я».