Лорды гор. Трон над бездной - 2

Глава 1

Странное дело: у моей матери, помимо меня, был муж и еще шесть дочерей, но я никогда не знала, что такое настоящая семья.

Хотя какое-то подобие семьи окружало мое детство: родная мама Хелина, воспитатель сэр Лорган – совсем чужой человек, которого я по глупости считала если не отцом, то добрым дядюшкой.

Еще по вечерам в горном замке неизменно присутствовали бабушка с дедушкой. Тепла от них не было никакого, и только уже повзрослев, я узнала, почему. Лорд и леди Амелия были воплощенными духами, а не живыми людьми. И подобие жизни им давала кровь моей матери – риэнны рода, горной ведьмы, как ее называл король Роберт, изгнавший жену муж.

Наверное, поэтому воссоединение со средними сестрами, близнецами Бертой и Беатрис произвело на меня такое впечатление.

Я была рада видеть Бес, рада, что она в самом деле раскаялась в своих детских кознях и искренне просила прощения. Даже показалось, что для меня еще возможна настоящая семья.

На миг.

Потому что все изменится, когда я сниму мужское платье и иллюзию мужского тела.

Беатрис наконец приняла меня как брата и короля.

Но она и другие выжившие дочери моей матери никогда не примут меня как младшую сестру.

Сестру, само рождение которой было сплошной ложью.

Так стоит ли жалеть о том, чего никогда не было и не будет?

* * *

Поплутав по лесу, Беатрис вывела нас к лесной сторожке.

Бес солгала нам о подвернутой ноге Берты. В целости была нога. А вот сама послушница монастыря святой Мариньеры – не очень.

Связанная по рукам и ногам, с синяком на скуле, изрыгающая проклятия на языке айров (чему их тут, в монастыре, учили?!) принцесса Берта была заперта в погребе пустовавшего домика лесника. Похоже, слухи о безумии Беатрис не лишены оснований, если она оставила беспомощную сестру в такой глуши. Можно сказать, заживо похоронила.

– Предательница! Дура бешеная! – встретила нас Берта. – Уроды!

– Сама дура! – тут же началась типичная ссора высочеств.

Все как в детстве.

Едва Берту извлекли и развязали, принцессы ринулись в драку, еле их растащили. Из взаимных проклятий и упреков выяснилась следующая картина.

Беатрис, эта паршивая овца в стаде боевых божьих невест, подслушала разговор настоятельницы со священником о том, что, если король Лэйрин, этот безбожник и развратник, воспротивится пострижению сестры в монашки, Берту постригут тайком, а брата, то есть, меня, поставят перед фактом.

Сама Берта, только в монастыре и овладевшая грамотой, мечтала не о солдатской муштре и боевых шрамах мариньерок, а о тишине кельи, древних летописях и чернильных пятнах на руках, и во дворец, как и Беатрис, возвращаться не собиралась.

Ей был предложен компромисс: постриг и пожизненная работа смотрительницей архивов. Выпустить ее из хищных святых коготков тоже никто не собирался в надежде на двойную королевскую благотворительность монастырю на содержание принцесс (вот дуры!).

Беатрис, вдохновленная рассказами Лилианы о добром, умном, замечательном и распрекрасном принце, а теперь уже короле Лэйрине, и о сказочной красоте Белых гор, решила, что не даст совершить сестре своих ошибок, да и собственные неплохо бы исправить. А Берте надо мир посмотреть прежде, чем от него отрекаться.

Берта же отказалась бежать – мол, плевать на мир, душа дороже, а у нее древний свиток не дочитан и летопись не переписана. Впрочем, если и бежать, то от ненавистных боевых мариньерок к каким-нибудь мирным монашкам, например, в монастырь святой Лазарьерры, славившийся целительницами. На том ее Бес и поймала.

Выяснилось заодно, что в детстве обе люто завидовали мне.

Одна – тренировкам на мечах с вейриэнами, вторая – умению читать и писать. И обе страдали, что мне повезло родиться мальчиком, а им – нет.

Что тут скажешь…

– Вот и пришлось нам с Лиль похитить эту идиотку, – потупилась Бес, но ни тени раскаяния на нахальном остреньком личике не мелькнуло.

– Сама-то! – сверкнула глазками Берта, растрепанная, как пугало. В отличие от сестры, ее коса была длинной, золотилась до пояса. – Ты-то, вон, постриг приняла, а мне так нельзя?

– А я уже расстрига, - гордо сообщила Бес. – Вышла по уставу, все чин-чином. Пятерых урыла в песочек!

– Довольно! – прекратила я новый виток ссоры.

– А ты кто еще такой? – накинулась Берта на нового врага.

– Наш брат, – прошептала бывшая мариньерка.

Берта побледнела. Тут же вспыхнула маковым цветом и… опустилась передо мной на колени и зарыдала.

– Бог услышал мои молитвы! Ты пришел, Лэйрин! Прости нас… меня… прости!

Мне хотелось убежать подальше, но я положила ладонь на ее голову и осушила ее слезы.

– Уже простил. Встань, сестра. Беатрис, Берта, я неволить вас не буду. Но, милые сестры, вы – принцессы. У вас есть высший долг. И ваш долг даже перед богом отличается от долга других людей, иначе вы не были бы рождены принцессами рода Ориэдра, а бог дал бы вам другую семью. Подумайте над этим. А сейчас мне нужен план монастыря святой Мариньеры. И, чем подробнее, тем лучше. Четверти часа вам хватит, чтобы нарисовать?