Лорды не дремлют (бонусная глава)

1

/Непереводимое имя/, известный как «Багровый демон»

Пентаграмма искрилась.

Я лежал на диване, плел простейшие руны, забрасывая ловушку почти голой силой в надежде перегрузить. Других способов выбраться из пентаграммы я пока не видел — культисты постарались на славу. Ловушка оказалась устойчива ко всем видам воздействия.

Проклятые культисты! Тысячу лет они досаждали нашему роду. Отец, заключивший сделку с их главарем, погиб рано и не успел прочувствовать все «прелести» этого сотрудничества. Все свалилось на меня как на наследника.

Кому другому из демонов, может, и льстило бы оказаться в роли живого божества. Помню, кузены даже завидовали: «у тебя есть почитатели, мы тоже, тоже хотим!». Про то, что пятьсот лет назад я угробил две трети армии, пытаясь разобраться с последствиями ритуала и желаниями рехнувшегося дракона, все благополучно забыли. Оно и к счастью. Про золото, потраченное на то, чтобы повернуть общественное мнение к мысли «истребление драконов чужого мира нужно для укрепления демонической мощи», я промолчу.

Хотя и тут нашлись недовольные. Паре моих кровожадных кузенов истребления драконов как вида оказалось мало, они, оказывается, грезили о захвате соседнего мира! Мечтали, что демоны установят в нем свои порядки! Ха. Я откровенно советовал им сначала «установить порядок» в собственных вотчинах, и только потом лезть в чужие миры.

Но, честно, сейчас я бы не отказался с ними поменяться. Пусть недалекие кузены разгребают то, что творят алчные до власти культисты. Например, с /Непереводимое имя/. Пускай его выдергивают из постели любимой и запирают в ритуальной пентаграмме с неуравновешенной кудрявой драконицей, загадывающей сомнительные желания.

Драконица.

Забавно, что после нашего вторжения драконы не вымерли как вид, а начали скрещиваться с людьми. Наблюдая за этой Клариссой, я видел, насколько это ослабило драконью сущность: для оборота драконьим женщинам требовались стимуляторы. Драконы-мужчины, если судить по культистам, были сильнее, но они все равно потеряли в мощи.

…«некрофильские отношения с дохлыми культистами»…

Пойманная мысль Клариссы заставила меня отвлечься и спросить:

— ПОЧЕМУ ТЫ ИХ ТАК НЕ ЛЮБИШЬ?

Драконица недовольно фыркнула, но потом смягчилась и стала рассказывать. Вспомнила, видимо, что мы с ней ситуативные, но все же союзники. Я слушал: болтовня хоть немного отвлекала от тупой механической работы.

У этой Клариссы оказался длинный перечень претензий к культистам. Там фигурировали целых два ритуальных изнасилования, да еще и гибель возлюбленного. Последнее было связано с культом весьма отдаленно.

Я заглянул ей в сознание, пытаясь разобраться во всей этой мешанине, и увидел сцену: дракон режет горло мечом и падает, обливаясь кровью. Еще один дракон пытается остановить кровь, спасти, и посылает Клариссу принести амулет. Драконица сбегает по лестнице, тянет руки к амулету, но тут ее сознание гаснет — и просыпается она уже на столе у культиста.

Ха. Пожалуй, претензии справедливы: не думаю, что главарь культистов решил оказать любезность и отдать спасительный артефакт… ну надо же!

Я отключился от чужого сознания и обратился к собственной памяти.

Забавно, но оба дракона оказались моими знакомцами. Я даже припомнил имя одного: принц Аргейн. Второй был его верным псом.

Я сел на диване и вгляделся в бледное, четко очерченное лицо Клариссы:

— ЧЕРНЫЙ ДРАКОН. ГЕНЕРАЛ ДРАКОНОВ. ОН ПОСТОЯННО У ТЕБЯ В ГОЛОВЕ. Я ЕГО ВСПОМНИЛ. МЫ ВСТРЕЧАЛИСЬ.

Драконица взглянула на меня с удивлением. Я махнул рукой, подзывая, и она пересела ко мне на диван:

— Его зовут лорд Магарыч. Из-за культистов он...

Кларисса рассказывала про этого дракона очень подробно. Видимо, ей хотелось выговориться. Я не мешал: рассказ звучал увлекательно и вносил приятное разнообразие в наше прозябание в пентаграмме.

Мои собственные впечатления о черном драконе, конечно же, отличались от того, что рассказывала Кларисса. Во времена войны он был другим: молодым и дерзким. Ну ладно, не очень молодым, лет двести ему все-таки уже было, но дерзким и нахальным, как и сам принц Аргейн.

Я стал выделять этого «Магарыча» среди десятка других генералов драконьего короля после того, как с его легкой руки драконы разгадали наше тайное преимущество: чтение мыслей.

Как сейчас помню: моя элитная гвардия накрыла генеральную ставку, кровь льется рекой, драконы теряют одного офицера за другим, а в мыслях у погибающего противника — ужас и боль.

Кроме этого психа. Пока все драконы предаются отчаянью, он думает о том, влезет ли в мою задницу шпиль от его родового замка!

Спустя пару дней я, конечно, выяснил, что этот генерал ни при чем: он лишь подтвердил то, что раскопала драконья разведка. А в том, что история со шпилем стала достоянием всего нашего войска, оказались виноваты мои собственные гвардейцы, не сумевшие удержать языки за зубами. Но осадочек, как говорится, остался.

Генеральская ставка противника погибла тогда почти в полном составе. «Магарыч» был одним из немногих уцелевших — его вытащил принц Аргейн, главная головная боль той кампании.