Лоскуты

1.1

В последнюю секунду Волчья кровь схватилась за сосновую ветку, подтянулась и вырвала ногу почти из самой пасти марры. Впустую щелкнули сильные, усыпанные мелкими зубами челюсти. Теперь оставшаяся ни с чем тварь бесновалась у корней раскидистого дерева, пытаясь допрыгнуть до своей добычи.

«Бездна, какого хрена она тут делает?!» – с досадой выругалась про себя Волчья кровь и потянулась выше, но рука вдруг соскользнула. Жесткая кора сорвала кожу на ладони, а по телу отвратительной немотой прошелся испуг, что она сейчас потеряет равновесие и свалится вниз. И тогда болотная бестия живо разорвет ее на кусочки.

Но Волчья кровь удержалась, залезла выше и уселась на широкой ветке. Выдохнула, собрала длинные распущенные волосы на одно плечо, чтобы не вляпаться в смолу, и задумалась, как быть дальше. Высота плевая, в полтора роста, но марра – мелкая, примерно с собаку, злобная тварь – не умела лазить по деревьям. Плавать – да, в этом ей помогала гладкая, склизкая кожа, перепонки в подмышках и на лапах, вывернутых как у кузнечика, и приплюснутая башка с рыбьими навыкате глазами.

«Да, здорово, что мы встретились не в реке, но что теперь-то?» Она с неудовольствием заметила блеснувший в желтой, пожухлой траве нож – слишком далеко, никакой возможности добежать туда, прежде чем марра вцепится ей в задницу. И как только она умудрилась выронить его? «Как, как. Тварь заорала мне прямо в ухо. Спасибо ей за это, только потому и успела удрать. И чтоб ее черти в бездне разорвали, что она вообще появилась! Светло ведь уже как днем!» – мысленно оправдывалась Волчья кровь перед несуществующим судьей.

Она осмотрелась, но, конечно же, на дереве в избытке было только шишек да веток, и то – попробуй оторви голыми руками что-то стоящее. «Зарядить ей шишкой в глаз? Вдруг получится выбить?.. Нет, это нелепо! Ну не может же она торчать тут весь день? Я-то точно не могу! Опоздаю, и Риндан выест мне все мозги. А если меня сожрут – то он меня просто убьет. Королевскую лазутчицу не может одолеть какая-то зубастая лягушка!»

И вокруг ни души: пустая, полузаросшая дорога через лес, в стороне от основной между столицей и соседним городком – вот там были бы все шансы ждать чьей-то помощи, даже несмотря на ранний час. А здесь, на небольшой опушке ничего и никого, пусто – только одна-единственная раскидистая сосна, Волчья кровь и плод совокупления насекомого, жабы и угря, коротко именуемый маррой.

Солнце поднялось достаточно высоко, чтобы пробиться через стену осеннего леса и одарить болотную тварь яркими прямыми лучами. Марра испуганно спряталась в тени сосны, подслеповато моргая, и принялась тереть блестящие выпуклые глаза передними лапами.

– Эй! Проваливай давай! – крикнула Волчья кровь, будто это могло что-то изменить.

На удивление изменило: марра, услышав человеческий голос, взбесилась с новой силой. Укрывшейся от солнца в тени дерева, ей, видимо, показалось, что она вне опасности, и можно продолжать охоту. Тварь открыла пасть и издала мерзкий вопль, вцепилась когтями в ствол, и кора ошметками посыпалась на землю.

– Вот дрянь! – с раздражением вздохнула Волчья кровь.

И к собственному изумлению упустила миг, когда должен был раздаться скрип натянутой тетивы и звон спущенной стрелы. Она лишь увидела, как глотку марры внезапно прошило насквозь, и та с булькающим хрипом сползла по стволу и изогнулась в угловатой позе среди корней.

– Только не говори, что это твой! – прозвучал укоризненный девичий голос.

Так близко, что Волчья кровь вздрогнула: она не слышала ни шагов, ни шороха травы, даже не ощутила присутствия тем особым чувством, которое заставляет реагировать на взгляд из толпы или подсказывает, что в комнате, даже в кромешной темноте, есть кто-то еще.

Высокая, черноволосая лучница строго и оценивающе оглядела Волчью кровь с ног до головы, стоило той только спуститься с дерева. Особенно пристальное внимание, конечно, привлекло лицо лазутчицы: все в красных замысловатых узорах, так что без них не узнать. «Ведь не узнать же? – на мгновение усомнилась Волчья кровь под таким въедливым осмотром, и вдруг похолодела: – Я ведь нанесла краску?!» Рука сама дернулась к лицу, чтобы убедиться, нащупать на коже свою невесомую маску. Да, все в порядке. На сердце у Волчьей крови отлегло, но уже через секунду оно снова тревожно сжалось: в черных, как ночь, глазах незнакомки загорелся немой вопрос, щедро сдобренный осуждением, когда она с укором покачала ножом перед самым носом лазутчицы.

– Мой нож, да, – глухо отозвалась Волчья кровь и протянула руку за оружием.

– Ты что, потеряла его? И это все, что у тебя было? В лесу? Неподалеку от поляны с ангрифами? Не знаешь, что рядом с ангрифами всегда пасутся марры?

Только после этой выволочки лучница позволила, наконец, забрать нож. «Северянка, похоже», – Волчья кровь поджала губы, чтобы не сказать лишнего. Она еще не встречала северян с другим характером. У них всех, казалось, текла в крови с рождения узнаваемая категоричность, властность и жесткая самодостаточность. К тому же характерные орнаменты на одежде, а волосы у девушки слишком коротки, всего только до плеча, распущены – крайне нежелательная вольность для столичных. Быстрая, отрывистая речь. Все выдавало в ней только что прибывшую в эти края.

– Знаю про поляну, – сдержанно ответила Волчья кровь. – Знаю, что пасутся. Поэтому и пришла, когда уже светило солнце. Была уверена, что они ночные твари. Так что спасибо тебе.

В ответ на благодарность девушка слегка нахмурилась.

– Ночные. Но солнце пугает их жаром, а не светом. Так что рассвета бывает недостаточно, – объясняя это, она немного смягчилась. – Кстати. Здесь не проезжала повозка? С кукольниками? Не видела?

– Нет, да и с чего бы? Это же объездная дорога: далеко, долго, неровно. И марры еще. Пока главную не размывает ручьем, сюда обычно никто не суется.

– Я не могла ошибиться! Они выехали с рассветом из столицы в Аник-Таа, и след вел сюда!

Волчья кровь на такое упорство скептически изогнула бровь: