Лоуреан Глазами Божества

Глава 20.

Огонь стих на всей поляне и на месте Трогота не осталось ничего, лишь пепел, что позже будет рассеян ветром. Тома, которая беспрерывно наблюдала за этим, повернулась к Капеллану и протянула ей ножницы, как подарок и благодарность.

— Прошу, убейте меня. Это не жизнь.

Произнеся это с полной уверенностью, кукла в ожидании смотрела на Шантир. Та молча приняла у куклы ножницы и положила ладонь ей на голову. На лице Капеллана не было сожаления или чего-то ещё, лишь совершенное спокойствие и совсем слабая грусть, которую было почти невозможно различить. Под её рукой появилось красное свечение, а после произошёл глухой хлопок. Голова куклы исчезла, оставив после себя тёмно красный дымок, и тело упало на сгоревшую траву. Вынеся вердикт о завершении задания, Кэтрин развернулась и направилась к полуразрушенному зданию, дабы забрать своих подчинённых.

Целина наблюдала за тем, как они все садятся на своих коней и уезжают. Убедившись, что те окончательно уехали, она, наконец, вышла на опушку. Проигнорировав вопросы своего напарника, она приблизилась к лежащему телу куклы. Девушка видела разбитую душу, что сидела на своём теле и смотрела в пустоту. Её лицо и некоторые части тела было расколоты на тысячи осколков, словно это была не она, а её отражение в разбитом зеркале. Протянув ей руку, Божество попросила дать свою. Душа подняла недоумевающий взгляд на ней. Продолжая некоторое время сидеть, она всё же взяла богиню за руку и поднялась на дрожащих ногах в преступно красивых чулках и туфельках. В эту же секунду появился белый свет. Высшая вновь ощутила за спиной крылья и взмахнула ими, чтобы размять. Заглянув в глаза души, она почувствовала её боль. Промедлив совсем немного, словно морально готовясь, она решила заглянуть глубже, в её воспоминания.

Невинный ребёнок лет десяти. Яркая улыбка счастливый смех. Совершенно беззаботная жизнь. Подвязав свои русые локоны, ребенок, не оглядываясь, убегает и прячется за стволом дерева, пока один из её друзей считает. Тихонько посмеиваясь, Тома не замечает, что к ней кто-то подходит. Продолжая наблюдать за тем, как мальчишка закрыл глаза ладошками, громко произнося цифры, она чувствует, как её резко хватают и закрывают рот. Паника охватывает тело ребенка, и она тщетно начинает брыкаться в попытке вырваться, что не становится успешным. Её похищают. Это первое воспоминание, что как осколок присоединяется к общей массе. Туман всё окутывает, позволяя пойти дальше.

Лицо Кэндела оказывается слишком близко. Он смотрит на маленькую девочку, поправляя её волосы. Она сидит у него на коленках, одетая в чёрный сарафан, окутанная собственным страхом. Тихий всхлип привлекает внимание мужчины, и он усмехается. «Потерпи, осталось немного. Ты прекрасно дополнишь мою коллекцию» вкрадчиво и устрашающе произносит мужчина, заставляя поёжиться. Его голос звучал как рычание хитрого хищника, дикого кота. Ребёнка не покидало чувство, что ещё немного, и он на неё набросится. Страх сковывал тело, не давая пошевелиться. Всё вновь окутывается туманом, но Целина всё ещё распознаёт чувства и эмоции этого воспоминания, полностью ощущая их на себе. Боль в теле раздавалась с безумной силой, особенно глаза и живот. Моральная подавленность, разбитость и постепенно теряющуюся надежда. В груди пустота. Казалось бы, чувствовать она ничего и не должна! Сердце отсутствует, не бьётся, но всё равно остаются эмоции и ощущения. Словно камень подвесили за рёбра, и он тянется вниз, заставляя кричать. Хочется согнуться к земле и провалиться под неё, чтобы чужие руки не достали никогда, не смогли прикоснуться, но это невозможно. Кукла не лишённая того, чем обычно одарены живые существа, словно это самая большая шутка о несправедливости, помнит всё. Ком в горле встаёт, но убрать невозможно, как и закричать из-за плотно сшитых губ. Остаётся терпеть мучения и унижения, чувствуя холод во всём теле. Дрожь, которая не прекращается, от моральной, и физической боли, вызывает ещё больше отвращения. Чувство грязи, словно тебя бросили в канаву без всего, оставив гнить, при этом регулярно сбрасывая в эту дыру ещё больше грязи. И всё это творится внутри. Аморальному человеку никогда не важны эмоции жертвы. Он использует это как базовую потребность, и когда есть настроение, и когда оно такое, что готов убить, но он прибегает лишь к одному способу взаимодействия, наплевав на мнение жертвы и её самочувствие. Изнутри разрывает каждый раз, добавляя удары, ужасные фразы и другие ноты симфонии самого настоящего стыда, смешенного с отвращением.

Двести с лишним лет мучений. Она сидит в кресле, как кукла. Тяжёлые руки лежат на ногах. Кэндл сидит за столом и работает. В его руках была кукла мальчишки, личико которого он разукрашивал. Оставив последний штрих, он усаживает куклу чуть в стороне и выдвигает ящик, из которого берёт маленький барабан и одёжку. Вновь взяв некогда живого ребёнка, он надевает на него костюмчик и вручает инструмент. Покрутив ещё немного игрушку, кукловод берёт иголку и начинает сшивать рот. Тома, что за этим наблюдала, уводит взгляд. Каждый раз ей больно на это смотреть. Она постоянно вспоминает, что с ней происходило то же самое. Нет, даже хуже. Кэндл не просто Лжец Ремесленников. Он моральный урод, который разрушил её жизнь. Эта их тайна никому неизвестна, от этого становилось ещё хуже. Она уже просто смирилась абсолютно со всем, что происходит. В любом случае у неё не выйдет сбежать. Ей руководят, потому что она просто красивая кукла-ребёнок, которая радует взгляд. Вынуждена постоянно быть рядом с тем, от кого внутри образуется чувство страха и отвращения, сжигающее всё внутри напрочь.

Такие убеждения царили в маленькой голове куклы, на момент этого воспоминания, что было одним из последних. Туман вновь окутывает всё, начиная выталкивать из сознания ребёнка Целестиану. Но та не поддаётся и прежде чем это происходит, она забирает абсолютно всю боль, чтобы подарить душе свободу и спокойствие. В теле становится очень тяжело, словно на спину положили гигантский булыжник. Открыв глаза, Высшая увидела, что душа уже соединилась в единое целое и улыбалась. Улыбнувшись той в ответ, она прошептала последние слова: «Покойся с миром, Тома». После этих слов душа маленькой девочки начала подниматься ввысь и растворяться в воздухе. Наблюдая за этим, Божество вздохнула с облегчением. Крылья за спиной исчезли, после чего Целина натянула на свою голову капюшон. Тяжесть за спиной всё ещё оставалась.