Лоуреан Глазами Божества

Глава 22. Сюрреализм сна.

Если бы сейчас кто-то задумал заглянуть в комнату подростка, даже предварительно постучавшись, то не застал бы его. Одеяло было бы небрежно откинуто, оба платья оставались в шкафу, лишь сапоги с накидкой и сумкой отсутствовали. В воздухе витала ночная прохлада, а окно открыто нараспашку. Целина выпрыгнула из него, но зачем? Вопрос был очень хорошим, а ответ простым лишь для неё самой.

Сейчас девушка в белой сорочке до колен, укрыв голову плащом, бежала в погоне за тёмным дымом. Вернее его следом, остаточным присутствием. Словно ступая по следу дикого зверя, Целина бездумно бежала, желая догнать и поймать его. Она не думала сейчас о своей безопасности, о том, что это может быть ловушкой. Просто, почувствовав его присутствие недалеко, девушка проснулась и сразу же предприняла попытку найти. Опытные охотники, да и просто рыцари, сказали бы, что её действия — это самоубийство, но юная душа упрямо рвалась вперёд, опуская понимание здравого смысла. Она не хочет вновь его упустить, было достаточно уже двух раз, когда он ускользал от неё. Если это станет третьим разом, то её желание найти злосчастного демона станет лишь сильнее.

Тяжело дыша, Целина чуть не съедает листья куста и поспешно выплёвывает их. Выходит из зарослей, спешно отряхиваясь от сучков, листьев и паутины, после чего поднимает голову и осматривается вокруг. Присутствие затихло, след пропал. Тяжело дыша, в порыве эмоций, девушка пинает землю и недовольно рычит. Убирая растрёпанные волосы с глаз, в которых всë ещё оставались листья и маленькие веточки, она ещё раз обводит взглядом местность. Только сейчас она отвлекает свой слух от собственного тяжёлого дыхания и прислушивается. Недалеко отсюда до неё доносится пение. Поначалу, оно походит на тихое завывание, но вскоре превращается в мелодичное, спокойное, наполненное некой тревогой напевание, которое размеренно шло, образуя текст. Колыбельная, по-другому и не назовёшь. Постепенно вслушиваясь в балладу мученика и страдальца, Целина идёт на звук. Постепенно он становится чётче и громче, маня за собой, как сладкий аромат цветов пчёл. Останавливается девушка только тогда, когда пение начинает доноситься словно бы над головой. Сохраняя молчание, она поднимает взгляд и замирает. На прочной ветке дерева сидел некто, обращая свой взгляд к луне. Именно он пел эту колыбельную. Вот только внешний вид его немного настораживал. Тëмные волосы его были несколько растрёпаны, напоминая собой острую ёлку. Кожа была бледной и даже серой, взгляд усталый, но спокойный. Сама радужка была ярко-жёлтой. От самих глаз, по лицу, словно сажа, растекалось нечто чëрное. Можно было сказать, что это чем-то похоже на слëзы. Его руки, а именно кисти, которые не были скрыты под одеждой, так же были чёрными, когтистыми. Но не это всё привлекло внимание Целины. На запястьях неизвестного она заметила цепи, золотые кандалы, конец которых обрывался и свисал вниз. Девушка внимательно осматривала его, проявляя некое странное любопытство. Голубые глаза замечают деталь за деталью, во внешности сидящего на дереве существа. Настолько пристально она смотрела, что удивительно, как на неё сразу не обратили внимание. И всë же в какой-то момент, пение стихло, а неизвестный опустил удивленный и даже напуганный взгляд. Только этот испуг был не из-за того, что его заметили, нет. Словно бы он испугался, что она услышала его пение. Будто в нём была заключена скрытая и опасная сила, что могла на ней отразиться как-то негативно.

— Простите, что потревожила. Вы очень красиво поëте.

Разрывая лесную тишину, Целина доброжелательно улыбнулась. Смотря наверх, так что шея начинала постепенно болеть, она наблюдала за неизвестным. Тот явно мешкался, но не предпринимал попытки скрыться в листве. Просто не спешил с тем, чтобы ответить ей, но всё же благодарит за комплимент. После чего возникает неловкая тишина. Ни он, ни подросток не торопятся продолжить или даже скорее не знают, как это сделать. Девушка ощущает себя крайне неловко, пока сидящий наверху сверлит её своим взглядом.

— Могу ли я узнать ваше имя? И не могли бы вы спуститься. Мне неудобно с вами так разговаривать.

Вновь проявляя инициативу в диалоге, Целина кладёт руку на шею, которая уже начала болеть и опускает её. Потирая, она глубоко вздыхает, а после поправляет капюшон, который чуть не спал с головы.

— Я… Меня зовут Юэн. А вы мисс?

Новый знакомый, наконец, называет своё имя, одновременно с этим спускаясь вниз, практически паря. Только сейчас она замечает у него за спиной пару крыльев, что, так же как и остальное тело, были значительно темнее, чем привычные для неё. Вместо белого пуха, оперение было тёмным, сломанным, полинявшим, испачканным в скверне.

Представившись в ответ, девушка улыбается и ещё раз осматривает своего собеседника. По росту он был выше, пускай и не намного её. Но больше её взгляд зацепили оборванные цепи, уж очень они были ей словно знакомы.

— Мне тоже очень приятно, Целина. Не переживайте, я не причиню вам никакого вреда. У вас всё хорошо, надеюсь?

— Я и не переживаю. И вы не переживайте, со мной всё хорошо. Вы ведь не человек, скорее Лжец… не боитесь вот так жить по ту сторону от Еë?

Повисает вновь тишина. Никто не начинает диалог первым, но всё же Целина решает задать волнующий её вопрос.

— Ах… не переживайте так сильно. Меня устраивает моя жизнь, в ней есть своя прелесть. Своя красота. Дивный новый опыт, знания и умения. Что может быть лучше?

Целина сразу замечает необычную манеру речи нового знакомого. Он говорил так, словно бы продолжал петь.

— Нет, вы меня не испугали, можете не беспокоиться. Хотя и совершенно не понимаю вашей романтики к подобному в своём быту. Неужели Высшей не боитесь?

— Ах, на счёт Высшей… Тут всё сложно, Целина. Вряд-ли вам понравится, если я скажу что никаких теплых и светлых чувств к Ней я не питаю. Да и не переживайте так обо мне. Скорее макака отрастит крылья и научится порхать так же легко, как бабочка, нежели гнев богини дойдет до меня. Учитывая всю её заинтересованность. В противном случае я не смог бы сбежать из своей тюрьмы. Но, даже если и дойдет, это случится очень не скоро. Тут два варианта: либо к тому моменту я полностью обо всём забуду, либо меня давно не будет в живых. Мало ли от чего могу умереть. Но не будем об этом. Поговорим лучше о прекрасном. Здесь, на Земле, жизнь гораздо интереснее. Лично для меня нет ничего лучше. Я ещё не скоро устану наблюдать за её течением. Ах, не бойтесь, то, что вы не понимаете меня – не страшно. Просто выслушайте меня, о большем просить и не смею.