Ловцы и охотники

Ловцы: история одного клана

Грис удобно лежал на постели из старых листьев и слушал, как снаружи, за земляной стеной, наступает ночь. Она обещала быть прекрасной. Прохлада понемногу просачивалась в спальню, принося с собой запах реки, а в небе уже наверняка появились первые звёзды. Но именно сегодня Грис всячески растягивал последние капли дневного покоя. Мэйра ещё спала, положив ему голову на грудь. Он бережно укрывал жену крыльями и любовался её изящным ушком, прижатым к голове и плотно закрытым. С тех пор, как старшие дети встали на крыло, прошла пара разливов, и они с Мэй начали замечать, что в норе сделалось пустовато. Теперь совсем скоро у них снова родится малыш. Валяясь на спине и обнимая жену, Грис неспешно размышлял о том, рад он предстоящим переменам, или всё-таки не очень. С одной стороны, малыши милые, пока не вылезают из норы. С другой - прибавится хлопот, нужно будет больше охотиться... А ведь он уже не так ловок и быстр, как раньше.

По стене настойчиво заскребли чьи-то когти, и голос их с Мэй старшего сына позвал:
- Отец, ты дома? Спишь?
Грис слегка вздрогнул. Почувствовав это, Мэй сразу проснулась: её уши поднялись над головой и развернулись, как два маленьких иссиня-черных крыла.
- Кто там скребётся, как дикий кур? - недовольно проворчала она.
- Это Эни. Я сейчас схожу и узнаю, что ему нужно.
- Если ты всё-таки дома, вылезай, - раздалось снаружи. - Тинай зовёт!
Грис встряхнулся и полез на выход. Уже повернув к летку, он заметил, что Мэй следует за ним, и спросил:
- А ты куда? Ничего интересного там не будет, только наслушаешься глупостей. Лучше не ходи.

Мэй погладила крылом живот и улыбнулась:
- Всё время забываю, что я пока не ловец. Но сидеть в норе, когда всех зовут на стену, не стану, даже не надейся. Должен же кто-то ставить на место клановых дураков.
- Ну что ты такое говоришь?
- Что хочу, то и говорю. Давай, ползи, не загораживай проход. Душно.

Грис вздохнул и пополз. Мэй в последнее время сделалась так раздражительна, что спорить с нею было себе дороже.

Грис, в отличие от жены, клановых сборищ не любил: каждое из них сопровождалось драками и перебранками. Ни в том, ни в другом Грис не видел смысла, он бы с радостью просто выслушал распоряжения вожака и занялся своими делами. Но Тинай полагал, что видимость обсуждений сплачивает крылатых, а поединки помогают им безопасно разрешить споры и сбросить напряжение.

В чём-то он, пожалуй, был прав. Заранее выяснив, чьи крылья сильнее, а язык - острее, ловцы меньше ссорились после, при дележе участков для охоты или разборе общей добычи. Кроме того, в присутствии вожака даже самые лихие забияки бузили в меру: разнимая зарвавшихся, Тинай был щедр на тумаки.

- Зачем вообще позволять им драться? - спросил как-то Грис. - Пусть учатся договариваться словами.

Тинай ответил невозмутимо:

- Не выйдет. Они понимают только силу. Много тебе помогли слова, когда нужно было удержать Нуара от нападений на бескрылых?

Грис чуть смутился, но сказал твёрдо:

- У Нуи по милости бескрылых жена погибла. Неудивительно, что он был в отчаянии.

- Дело не в гибели Айи, а в том, что Нуар - самоуверенный придурок. Месть ему показалась важнее безопасности клана. Остановить его ты, конечно, мог, но не уговорами, а парой крепких тумаков.

- Боюсь, после этого нашей дружбе пришёл бы конец.

Тинай посмотрел снисходительно и промолвил:

- Грис... У вожака не бывает друзей, только подчинённые. В противном случае в посёлке начнутся ссоры и дрязги, а закончится всё распадом клана. Ты пытался вести себя дружелюбно - и чего достиг? В миг опасности никто не пожелал тебя слушать. Подумай об этом на досуге.

Совет Тиная был излишним, Грис и без него много думал о случившемся в Жабьей заводи. И всякий раз приходил к выводу, что история его клана закончилась не так скверно, как могла бы.

Прежде всего, Грис не стремился собирать собственный клан. Напротив, женившись, он построил нору в уединённом месте, чтобы избежать обычных для клановых посёлков проблем: грязи, шума и тесноты. Правда, у одинокого житья имелись свои недостатки, и потому Грис был рад, когда рядом поселились его друзья, Нуар и Рэй. Не возражал против этого и старожил Жабьей заводи, однокрылый Аль.

Первые пару-тройку разливов дела шли неплохо. Жабья заводь изобиловала мышами и рыбой, бескрылые в неё не заглядывали, и болезнь, однажды заставившая крылатых покинуть эти места, не возвращалась. Вот только нор на обрыве становилось всё больше.

Сперва в Жабью заводь притащилась Рэева матушка, особа с весьма тяжелым характером. Но не прогонять же из-за этого одинокую старушку? Тем более Рэй за неё так просил... И Грис решил: пусть остаётся.

Следом за ней прилетела младшая сестра Рэя с мужем, за ними - брат этого самого мужа с собственной большой и шумной семьёй, после - целая толпа родственников его жены, друзья этих родственников, родня друзей... Конечно, прежде чем окопаться в Жабьей заводи, крылатые спрашивали разрешения у основателя посёлка, но Грис уже не был уверен, что его послушались бы, вздумай он сказать "нет". Впрочем, ему не хотелось волноваться об этом, пока всем хватало дичи и места для нор.

Между тем детвора подрастала, прилетали новые семьи. Те, кто посильнее и понаглее, начали выгонять более слабых и робких с рыбных мест. Обиженные прилетали к Грису с предложениями распределить, наконец, охотничьи участки и устроить вылет на общий лов.

Поразмыслив как следует, Грис не стал делить заводь на личные угодья по количеству нор. Вместо этого он предложил прекратить охоту в заросшей водяными лилиями и камышом части, а несъедобные остатки добычи начать относить на пустошь вместо того, чтобы закапывать в песок. Оба решения быстро принесли плоды: количество крыс и мышей увеличилось сразу же, а лягушек и рыбы - после нереста, спустя разлив.

Голод крылатым Жабьей заводи больше не грозил. Но когда река начала мелеть, и морская рыба пошла на нерест, все дружно заговорили об участии в Большом Лове. Грис сам был не прочь размять крылья и набраться свежих впечатлений, так что клан его почти полным составом отправился охотиться к верховьям Ночь-реки.