Ловцы и охотники

Ловцы и охотники: вечер и вторая ночь

Выспаться толком Ясю не удалось. Казалось, только смежил веки, а уже настойчивая рука трясёт за плечо, и голос Вихра гудит в ухо, не позволяя снова провалиться в сон:

- Продирай глаза, охотнички, вечер близко!

Ясь послушно открыл глаза - и чуть с лавки не свалился. Прямо над ним склонилось чудо-юдо болотное с телом из камыша и одноглазой чёрно-полосатой рожей. Спустя пару ударов сердца пришло понимание, что перед ним всего лишь Вихор, только вместо обычного старенького зипуна на охотнике странный пыльник, весь в прорехах, и в каждую вдета камышина, а лицо и руки он измазал сажей. В такой справе встань неподвижно в зарослях - и не заметит тебя ни человек, ни зверь.

Скинув камышовый пыльник, Вихор принялся было умываться из бадейки перед дверью, а потом махнул рукой и сказал:
- А, и так сойдёт. Ну, чего вылупились, как козы на новый хутор? Пока вы лавки плющили, я сходил к норам, подранка принёс. Вытряхивайтесь из дома, сейчас показывать стану, как правильно крыло срезать. Ну и вообще посмотрите, как ух устроен и где у него слабые места.

Мёртвый подранок жалкой кучкой лежал на земле. Вихор легко приподнял его за плечо, встряхнул и уложил на спину, расправляя крылья.
- Ой, - ляпнул Скорок, - а чего это он такой мелкий?
- А тебе какого надо? - сердито отозвался Вихор.
- Чёрный, что вчерась в камышах лазил, вроде, сильно побольше...
- Так то взрослый. А этот как есть сопляк, только что пух со спины сошёл. И зачем такого надо было портить? Ни крыла, ни уха, одни кошкины слёзы.
- А вот скажи, дядь Вихор, как так вышло: вроде, слух у ухов потоньше кошачьего, а ты днём у них под норами лазил, и никто тебя не услыхал? Бабы болтают, будто тебе лесные хранители особое слово сказали. Правда, что ли?
- Чушь. Просто у ухокрылов, когда они спят, ухо наглухо закрывается, словно бочка затычкой. Это чтобы не слышать, как родня вокруг галдит. Мне один знающий человек рассказывал, будто ухокрыл когда летит, всегда покрикивает, да каждый на свой манер, но так тоненько, что человеку не разобрать. А ух слышит, как его песенка от всего, что впереди, эхом отражается. Потому им, чтоб летать, глаза не надобны, они ушами видят. Представляешь, какой у них там ор стоит? Не приведи Маэль! В эдаком шуме не то что не задремлешь, с ума свихнёшься. А так - уши заткнул да и спи себе, сколь надо.
- Ишь как Творец всё хитро устроил...
- Вот то-то и оно. Ладно, хорош болтать. Гляди сюда.
- А всё ж погодь, дай ещё спрошу. Как так выходит, что на земле ух не спит, а всё равно со спины даёт к себе подойти? Что он, шагов не слышит?
- У него уши всегда вперед смотрят. Нет в небе такой твари, чтоб могла на уха сверху напасть. Чего ему назад-то слушать? А спустился на землю - тут уж крути головой, не зевай. Ладно, хорош болтать. Давайте-ка за дело приниматься, а то до темноты не управимся...

В этот день скрадку поставили в зарослях возле ухокрыльего пляжика. Едва свечерело, чёрный и его уха вылетели из камышей с противоположной стороны. Словно гигантские ласточки, они принялись выписывать круги в темнеющем небе. Кое-кто из молодых ухокрылов пристраивался к ним, но полёт взрослых был так стремителен, что подростки, едва продержавшись полкруга, отставали и возвращались к своим.
- Чего это они не охотятся, а так просто круги нарезают? - шепнул Скорок.
- То у них вроде как танцы, - объяснил Вихор. - Обычай такой.

Наконец, налетавшись вдоволь, парочка спустилась на бровку обрыва, и чёрный ух, красуясь перед подружкой, принялся задирать сидевшего там серебряного. Тот сперва отмахивался вяло, а потом, не стерпев, сам кинулся на обидчика. Все движения ухокрылов были так точны и быстры, что человечий глаз едва успевал за ними следить.

- Когти-то! - шепнул восхищённо Ясь. - Одно жаль: обдерут друг дружку.

- Не, - спокойно ответил ему Вихор. - К своей крови свирепы только люди, за что нам не дадено от Творца ни когтей, ни зубов. Ух же в драке со своим оружия в ход не пустит. Да и не драка тут, а так, игра.

И действительно, вскоре натешившись, ухокрылы вернулись к обрыву и вместе с ухой спустились на песок у воды. Там они сперва по очереди рассматривали и обнюхивали песок, а потом разделились: чёрный улетел к норам, уха рванула куда-то вверх по реке. Серебряный, оставшись на земле, походил вдоль обрыва, попрядал ушами, а после дошёл до камышей и вытащил из них ветку ивы.

- Ишь, зараза. Догадливый, - усмехнулся Вихор. И, встретив удивлённые взгляды парней, пояснил: - Это я ветку бросил. Следы ею заметал, когда забирал подранка.

Время шло, а на ухокрыльем пляжике было пусто и тихо. Прилетал, правда, серебряный ух, но на землю опускаться не стал, зато развлёк охотников, таская у них под самым носом из воды щук. Для этого он из брошенной Вихром ветки соорудил себе простенькое удилище и насадил на него лягушку. Однако и серебряный вскоре улетел, а чёрная парочка вовсе больше не показывалась.
- Уж не вспугнули ли мы их чем-нибудь? - озабоченно шепнул Скорок. Вихор только равнодушно пожал плечами и устроился дремать.

Ближе к полуночи вернулась чёрная уха и привела с собой ещё одну, маленькую и тёмно-бурую. Ухокрылы сгрудились на бровке обрыва, стали шуметь между собой. Поди разбери, что там у них сделалось и что за новости принесла пришлая уха, только чёрная вдруг подхватилась с места и понеслась прямиком через реку, за остров. Ухажёр её кинулся было следом, но не сумел догнать раньше, чем она скрылась среди деревьев. Тогда он пронзительно вскрикнул и взмыл так высоко, что охотники потеряли его из виду.

***

Выспаться как следует Грису не удалось. В самый глухой и жаркий час дня в его норе стало одним жителем больше. Едва позволив полюбоваться новорождённой доченькой, Мэй погнала мужа в послеполуденный лес: подстилка в доме требовала смены, а её желудок - еды.

Грис вдоволь намахался крыльями под палящим Оком, прежде чем сообразил заглянуть на ближайший людской хутор. Бескрылая детвора только рты пораззявила, когда среди бела дня на двор свалился ухокрыл, подхватил петуха с плетня и снова умчался в синюю высь. Только один пацанёнок вскинул детский лучок, годный разве что бить мелкую птицу, и пустил вдогон вору стрелу без наконечника. Заострённый кончик на излёте клюнул Гриса в зад, и стрела отскочила, даже не поцарапав шкуру.