Ловцы и охотники

А этл - действительно, знал

На топкий берег острова Майвин из воды вышла девочка. На вид ей было кругов девять или десять. Такой бы уж надеть сарафан и убрать волосы в девичью косицу, а она гуляла себе в чём мать родила, и только густые темные волосы, спадая ниже колен, прикрывали её наготу. Удивительной девчонке не было ни холодно, ни страшно в предрассветном лесу. Глаза её, блестящие кошачьей зеленью, смотрели весело и живо, а на губах играла улыбка. Она не начала искать тропу в камышах и даже не подумала отжать насквозь промокшие волосы. Камыши сами расступились и легли ей под ноги зелёной циновкой, а она неторопливо пошла вдоль берега острова, напевая себе под нос:

- Ёлки, ёлки, ветки, ветки,
Лесом шли ракшасьи детки.
Прошли полем - пощипали,
Нашли хутор - обокрали,
А у красного крыльца
Навалили говне... Хм... Полчеловека, можешь не прятаться, всё равно я тебя вижу.

Из зарослей позади неё вышел Вихор в камышовом пыльнике, с луком в руках.

- Этла Майви, - смущённо проговорил он, - да нешто я от тебя! Я тут кой с кем переведаться хотел, ума слегка вогнать...

- Ума вогнать? Из лука? А! Так ты ждёшь этих, с сетями? Они, возможно, больше не придут. Я вчера их предупредила, что безобразничать вокруг моего острова не позволяю.

- Знаешь, хранительница, ты, конечно, этла, но всё ж не стоило одной к этим паршивцам выходить. Обидеть могли. В другой раз зови меня с собой, я хоть послежу, чтоб чего плохого не сделали.

Этла Майви подбежала к охотнику, доверчиво обняла его, прижавшись щекой к замусоленному пыльнику, и погладила ладонью по изуродованной щеке.

- Ой, Полчеловека, ты такой милый, когда за меня беспокоишься... Ну подумай сам: чем могут навредить этле какие-то глупые человечки?

Вихор осторожно погладил девочку по мокрым волосам, но выражение его лица осталось суровым.

- Да мало ли. Времена нынче больно беззаконные... Послушай, этла Майви, не в обиду тебе будет сказано: разве ты вправе грозить людям не в своём уделе? Берег, вроде, хозяйство твоей матушки.

- Конечно, нет, - хитро улыбнулась маленькая хранительница. - Но люди-то об этом не знают. И потом, разве не в моих камышах они ставят сети?

- Верно, в твоих. И как же ты думаешь их наказать, если ослушаются?

- Ну, вот ты же их тут ждёшь? Жди. Если они меня не послушаются, разрешаю тебе быть с ними... неласковым, - и элта погладила лук Вихра. - Очень неласковым. Настолько, чтобы больше точно не пришли.

Вихор сурово кивнул в ответ и вернулся в камыши.

Утро окрасило небо нежной голубизной, когда этла Майви подошла к подножию ухокрыльего обрыва. Вскинув голову, она посмотрела на норы и запела:

- Чёрненький крылатик,
Поднимайся с ветки,
Кушать просят детки!
Лети в поле полевать,
Серых мышек добывать!

Ещё не успевшие устроиться на покой крылатые повысунулись из нор, чтобы посмотреть на неожиданную посетительницу. А она приветливо помахала им рукой и, откинув волосы за заострённые ушки, ловко полезла по стене вверх.

Почти у каждой норы девочка чуть задерживалась, чтобы перекинуться парой слов с крылатыми:

- Привет, Яли! Твои малыши так подросли! Они просто прелесть.

- Благодарю, хранительница!

- Айэренн, как крыло?

- Да ничего, заживает помаленьку...

- Вот и славно. Если будет болеть, ты приходи, я подправлю! Как дела, Вайса? Хорошо устроились на новом месте?

- Да, хранительница. Вот только дедушка всё ворчит...

- Это ничего, привыкнет. Пока клади ему мяту и пустырник в подстилку. Эй, Райла! А ты уже придумала имя для ребёночка?

Райла удивлённо захлопала глазами.

- А, так ты ещё не знаешь? - и девчонка, смеясь, полезла выше.

Наконец, она оказалась возле норы Гриса.

- Грис, Мэй! Я к вам! - и, не дожидаясь приглашения, странная девочка заползла в ухокрылью нору. Просунув голову в спальню, она сказала хозяевам:

- Привет. Дадите на малышку посмотреть?

Никто не отозвался. Грис как-то странно дремал, развесив уши, со всех сторон заботливо обложенный лопухами и мягкой травой, а на груди у него спала Айси, розовенькая, пухленькая, с еще не открывшимися глазками и мягкими ушками. Рядом, укрывая их крылом, сидела взволнованная и очень грустная Мэй.

- А чего все такие кислые? - бодро осведомилась гостья.

- Ах, хранительница! - вздохнула Мэй. - Грис прошлой ночью так сильно упал... В начале мы думали, ещё ничего, он даже до норы сам добрался. Я думала, отлежится немного и будет в порядке, а он дома вдруг как начал капризничать! То ему дышать нечем, то живот болит, то почему так холодно, то попить принеси... Я чуть с ума не сошла, все крылья отмахала, таская ему воду! Потом, вроде притих. Я дала ему Айси подержать, пока за рыбой летала, думала, пусть хоть погреют друг дружку. Возвращаюсь, вижу, вроде, задремал. Стала будить - а он не просыпается...

- Неужели всё настолько плохо? - удивлённо вскинула брови девочка. - Дай-ка я посмотрю...

Мэй забрала малышку и отодвинулась. Зажмурившись и разом посерьёзнев, гостья протянула руку и несколько раз провела ладонью по груди и животу Гриса, осторожно ощупала крыло...

Вскоре девочка открыла глаза, встряхнула рукой, будто очищая её от невидимой пыли, и сказала:

- Не надо его будить, Мэй. Пусть спит. Не знаю, как тебе объяснить... Он когда упал, поранился изнутри, и крови вытекло слишком много. Исправить такое мне пока не под силу. Но ему уже почти не больно.

- Значит, завтра ему станет лучше? - с надеждой спросила Мэй.

- Завтра для него всё это уже не будет иметь значения, - спокойно ответила девочка. - Ну всё, я пошла. Пока, крылатики!

Не дожидаясь ответа, хранительница выскользнула из норы и рыбкой прыгнула с обрыва в воду.

- Бррр, - сказала Мэй сама себе, проводив её взглядом. - Всякий раз мурашки по спине, когда она так делает! Хотя... Это же дочь реки. Разве река может причинить ей вред?

Этла Майви вышла из воды и неторопливо двинулась через камыши. Лицо хранительницы было спокойно и печально, огромные глаза с длинными ресницами стали цвета воды в тёмном омуте. Улыбки, детская живость, веселье - всё отвалилось ненужной шелухой. Сейчас уже никто не принял бы её за человеческую девочку десяти кругов от роду. Придя на ухокрылий пляжик, Майви легко взбежала по стволу старой ивы, легла вдоль толстой ветки и стала смотреть, как по поверхности воды скользят опавшие листья. Слёзы срывались с её ресниц, падали в реку и застывали на дне драгоценными прозрачными каплями.