Ловцы желаний

Глава 3. МУЗЕЙ МУЗЫКАЛЬНЫХ ШКАТУЛОК

Тимтом

Я остановился у зеркала и невольно удивился: надо же, помещаюсь!

— Кажись, схуднул от переживаний, — я похлопал себя по бокам и усмехнулся. Губы дрожали. — Сегодня вообще не ел, — доверительно сообщил я первому советнику короля.

Несгиб, похожий на высушенную на солнце рыбешку, на которую по недоразумению напялили дорогой черный костюм, поднял на меня бесцветные глаза и ничего не сказал.

— Я все думаю: а может, случайность? Ну, напали, сломали. Они же того, безбашенные. Может, и не будет ничего? — я с надеждой уставился на советника.

Несгиб разлепил сухие губы и проскрипел:

— Король хочет знать только одно: когда?

— Когда — что? — спросил я и встрепенулся, поняв, о чем речь. — А, Великая шкатулка! Завтра к вечеру все будет готово. Самое большее! Я подключу лучших мастеровых… уже подключил, — поправился я.

— Долго, — Несгиб покачал головой. — Эфриты нас опережают.

— Да может, и не было ничего! — я старался не терять надежду. — Напали, сломали...

— И напали, и сломали. Но было, — ответил советник, поднимаясь. — Придется подключить эту «особенную» девочку, — он покривился, как будто лимона хватанул. — Возможно, она сумеет добыть то, что нам нужно. Но вначале, — советник выдержал паузу, — надо устроить ей испытание. Проверку. Мы знаем о ее способностях только по слухам, нельзя допустить ошибку. У тебя есть связи в школе, где она учится?

— У меня есть везде. Но сейчас каникулы.

Советник пожевал губами-ниточками, а я еле сдержал гордую улыбку: знаю то, чего не знает он. Так-то!

— Тогда что насчет секции, в которую она ходит?

Я рьяно закивал головой.

— О, «Жрецами» руководит очень, очень преданная дама. И она умеет держать язык за зубами. — Кому, как не мне, об этом знать. Мы с Элладой, бывало, весело проводили время. Если б у нее язык был без костей, моей непогрешимой репутации давно бы пришел конец. Как и моему браку.  

— Превосходно, — этот рыб сушеный так зыркнул, что воспоминания о пышнотелой Элладе вмиг вылетели из головы. — Пусть она устроит девочке проверку. Если та справится, вечером ты отзовешь мастеровых.

— Несгиб, я понимаю ваши опасения...

— Опасения короля Ремула.

— Да. Я все понимаю. Но стоит ли впутывать ребенка?

Несгиб поглядел на меня, как на несвежую ватрушку.

— Я имею в виду, — поспешил добавить я (вдруг советник решит, что какая-то девчонка для меня важнее, чем интересы государства!), — дети так болтливы. А если там окажется… что-то страшное…  

Советник вскинул седые, словно присыпанные сахарной пудрой, брови. И вдруг улыбнулся — да  так, что мне спину в два слоя вымазало мурашками.

— Не беспокойся. Эта девочка никому ничего не расскажет.

Несгиб вызвал портал и, не попрощавшись, шагнул в него. Чернота портала поглотила черную спину советника.     

— Не расскажет, хм. Она, вроде, не немая… Неужели он собирается… — я побарабанил пальцами по столу. — Ой, да ну их всех!  

Я встал, открыл нижний ящик шкафа и вытащил оттуда последний пакетик из «Сладкого стола». Что там у нас? Набор печенья с белым шоколадом и крупицами взрывной карамели. Чудесно!

Печенье таяло у меня во рту, карамель щелкала и приятно щекотала нёбо. Я сам не заметил, как уснул.  

Глава 3

МУЗЕЙ МУЗЫКАЛЬНЫХ ШКАТУЛОК

Когда папа вместо пирога «Яблочный рай» сделал настоящий яблочный ад, Джинни сильно удивилась, но подумала: «И на старуху бывает проруха». Когда он превратил «Цукатное изобилие» в какую-то цукатную кашу, закрались некоторые подозрения. Но когда у отца не получилось самое простое «Овсяное для двоих», Джинни не выдержала.

— Ты точно мой папа? — спросила она, наблюдая за тем, как большое левитирующее печенье покрывается глубокими трещинами.

— А? Да.

Кусок «Овсяного для двоих» отвалился и тяжело бухнул об пол. На голубых досках, которыми был вымощен пол, осколки печенья напоминали острова в океане.   

— Что происходит, пап? — спросила Джинни. — Ты какой-то рассеянный.

— А ты какая-то слишком довольная, — парировал отец. — Забыла, что наказана? Домашний арест и все такое прочее?