Ловцы желаний

Глава 9. ПРИЗРАКИ ПОДЗЕМЕЛЬЯ

Фиделис

В такие моменты, когда Йон говорит мне что-то обидное, я вспоминаю маму. Одна из ее житейских мудростей гласит:

— Мужчина не пластилин, а глина. Чтобы лепить, надо намочить. Поэтому почаще плачь.

Я так и вижу, как она произносит это, помешивая трубочкой полуденный коктейль, третий по счету. Стоит подумать об этом, и слезы высыхают, не успев как следует накипеть. Мамины советы всегда действуют на меня противоположным образом.

Вот и прекрасно, не хватало еще расплакаться перед Проводами.

— Что ты так сморишь? Я всего лишь сказал, что твоя странная связь с эфритами настораживает.

Йон сказал не так, но это перестает иметь значение, когда он произносит:

— Я просто беспокоюсь за тебя, детка.

Он привлекает меня к себе, крепко обнимает и гладит по волосам. Я глубоко вдыхаю, уткнувшись ему в плечо. От Йона солоновато пахнет потом и немного жимолостью. Этот запах смешивается с ароматом эфира, которым пропитались моя одежда и кожа. 

— Может быть, мне больше не делать этого? — с надеждой спрашиваю я.

— Не говори глупостей, Фифи. Эта твоя «особенность», какой бы сомнительной она ни была, делает тебя ценной для отряда.

— Разве только это делает меня ценной?

— Я хотел сказать: особенно ценной. Ценнее всех.      

— Из-за установки барьера я весь пропах эфиром, и теперь мне кажется, что я не настоящий, — в комнату врывается Зюйд и тут же замирает, меняясь в лице. — О. Не хотел мешать вам, голубки.

Я отстраняюсь от Йона, и виноватая улыбка сама собой наползает на лицо.

Глава 9

ПРИЗРАКИ ПОДЗЕМЕЛЬЯ

Когда Джинни покинула библиотеку, она почувствовала себя опустошенной. Как будто написала подряд десять контрольных. Лететь в комнату фрейлин совсем не хотелось, и Джинни отравилась на бесцельную прогулку по дворцу. Ей хотелось заблудиться, потеряться, раствориться — не навсегда, конечно, но на пару часов точно. Голова нуждалась в тишине и покое. И, если с первым пунктом все было в порядке, то вот со вторым возникли проблемы. Чем больше Джинни старалась ни о чем не думать, тем больше погружалась в беспокойные мысли.  

Король сказал так много — и не сказал ничего. Да еще припугнул Несгибом и непрозрачно намекнул, что ей, Джинни, нужно срочно покинуть дворец.

И все же, несмотря ни на что, Ремул не произвел на нее плохого впечатления. Скорее, наоборот. В его словах крылась какая-то тайна, какой-то посыл, загадка, которую нужно было разгадать. И Джинни разгадала ее даже быстрее, чем первую, про желание.    

— Он хочет, чтобы я отправилась к Облаку, — прошептала она.

Эта мысль ошеломила и в то же время необычайно вдохновила ее. Сердце забилось часто-часто, во рту пересохло, а глаза зажмурились, как будто у них ударил яркий свет. Всего за мгновение Джинни поняла, что нужно делать, и как именно она попадет к Облаку. 

Было неясно, почему Ремул хочет, чтобы «маленький джинн» отправилась следом за своим отцом и Луцием. Зачем подталкивает к мечте, которая казалась неисполнимой. План короля терялся в тумане, но Джинни хотела верить, что в нем был смысл.

Как был смысл в том, что Джинни, вынырнув из собственных мыслей, внезапно обнаружила себя в узкой сумрачной башне. На полу лежал матрас, повсюду вперемешку валялись книжки, одежда, тубусы и футляры. Опустив взгляд, Джинни увидела, что стоит на каких-то чертежах.

Стоило только подумать, что она вторглась в чьи-то владения, как за спиной раздался знакомый голос:

— Ничего себе! Да это же деточка-конфеточка!

Джинни повернулась и, увидев улыбающегося Крежика, вскипела так быстро, как никогда раньше. 

— Ты! — выпалила она. — Да ты вообще знаешь, что мне пришлось из-за тебя пережить?!

Рванувшись к мастеровому, Джинни стукнула его кулаком в плечо. Парень молча принял удар, только опешил. Улыбка скатилась с его лица, а черные глаза наводнила тревога.

— Что случилось, Джинни? — спросил Крежик.

«Хороший вопрос, — пробурчал внутренний голос. — И как ты собираешься на него отвечать?».

Не рассказывать же парню, с которым почти не знакома, о злоключениях в Поющей башне, чудовищах в мусорном портале и противном принце, ставшим папиным учеником («На его месте должна была быть я!»). Однако именно это Джинни сейчас безумно захотелось сделать. Рассказать обо всем. Вывалить на голову мастеровому все подробности. Раскрыть все секреты.

«Ты уж определись, — снова вступил внутренний голос, — обижаешься или откровенничаешь, бьешь или любишь» — и он, кажется, хихикнул.