Ловцы желаний

Глава 16. ОБЛАКО ЖЕЛАНИЙ

Ошака

— Тогда потей, рыжий, — говорю я, и мы с братом уходим в гущу леса.

Идти с Ошем, один на один, настоящее удовольствие. Мы ступаем нога в ногу, почти бесшумно, и молчим. У него копье, у меня лук. Как будто мы снова в Опалах: идем охотиться на жирных белок-эккулярок или драться с одной из банд.  

Слышу сзади какой-то шорох, невесомый, как дуновение ветра. Оборачиваюсь, натягивая тетиву.

Никого.

Идем дальше. Ага, вот и знакомое урчание. Я помню его с позапрошлого похода, такое не забывается. Широкрылы совсем близко. Мы с Ошем переглядываемся. Он надавливает на еловую лапу, и нам открывается зрелище, от которого холодеет внутри. Внизу, в ложбине, пируют широкрылы. Раздирают тушу кабанидзы. Тело большой свиньи утыкано перьями.

Надо возвращаться и сниматься с места. Один широкрыл — опасно, два — смертельно опасно, три — нет шансов выжить. А их как раз трое. Мы, и правда, выбрали неудачное место для стоянки.       

— Убьем их, — говорит брат. У него сейчас тот самый взгляд, который я так не люблю.

— Ка-рра обенаи, — говорю я и кладу руку ему на плечо.

Он недоуменно глядит на меня. Забыл. Все забыл.

— Так говорила мама, когда ты мучил и убивал животных. «Кровавый мальчик». Ей не нравилось, что ты делаешь.

— Я не мучил. Только убивал, — говорит Ош и возводит копье.

Я здраво оцениваю наши шансы. Чтобы ранить широкрыла, нужно стрелять под особым углом — иначе их броню не пробить. Мы с братом частенько думали: вот бы сделать доспехи из перьев широкрыла. Может, он сейчас вспомнил об этом? Не хочу думать, что брат хочет убить птиц лишь потому, что хочет убить.

Зря я вообще о чем-либо думаю. Очень зря. Я понимаю это, когда слышу характерное «вух». Это топор рассекает воздух.

Ош рычит и падает в снег.

Разум отключается, тело действует само по себе. Разворачиваюсь, вижу темный силуэт Маски, выпускаю стрелу. Пробиваю полу плаща. Приседаю, выхватываю из-за голенища нож. Маска бежит, петляя. Мелькает между деревьями. Не попаду. Тело хочет преследовать, но тут снова включается разум. Ош стонет.            

Брат плох, урод в маске почти отхватил ему руку. Из раны льет, как из сточной трубы в ливень. Топор валяется рядом. Надо спеть песню, чтобы остановить кровь. Мысли в голове путаются. Как там мама учила? «Куу-ре, жеру-ме…». Нет, это же колыбельная. Эфрит побери!

— Лети, — говорит Ош. А, может, не говорит. Мы давно понимаем друг друга без слов.

Вот, вспомнила! Быстро шепчу ему прямо в рану, раскачиваясь из стороны в сторону:

— Ка-рра, ка-рра, зецу томоно, ка-рра, ка-рра, зецу нойгеро…

Ош поднимает здоровую руку и толкает меня.

— Лети.

Я понимаю: брат прав. Надо пошевеливаться. Предупредить отряд и привести помощь. Ош слишком слаб, чтобы сдвинуться с места. Он лучше всех обращается с оружием и хуже всех переносит ранения.

Хватаю топор, рублю еловые ветки. Кровь брата течет по моей руке. Надо накрыть Оша на случай, если Маска вернется или широкрылы решат глянуть, кто шумел на пригорке. Вряд ли эта троица насытится одной кабанидзей.     

— Я скоро, — говорю я и взмываю над деревьями. Если повезет, широкрылы меня не заметят. Закончат пир и улетят. Если дважды повезет, улетят куда-нибудь подальше.

— Уууррээ! — разносится над рощей, и я слышу хлопанье крыльев за спиной.

Глава 16

ОБЛАКО ЖЕЛАНИЙ

— Подведем итоги, — Йон ходил из стороны в сторону. — Трое ранены. Один тяжело, другие терпимо. Пленник сбежал. И в довершении всего, — он остановился и указал на небо, — начался рассвет.

— О да, рассвет — это самое чудовищное, — сказал Зюйд и поморщился. Похоже, он не собирался шутить — просто вырвалось.

— На то, чтобы залечить раны и восстановить силы, уйдет... часа четыре? — Йон вопросительно посмотрел на Ошаку.

Та кивнула, не отвлекаясь от дела. Вот уже полчаса она пела на древнегулльском, положив голову брата себе на колени. В песне часто повторялось слово, похожее на «кару». Можно было подумать, что Ошака не лечит рану, а призывает Фортуну кого-то покарать. Грубоватый древнегулльский идеально подходил для угроз и проклятий.  

— Четыре часа, — повторил Йон и покачал головой. — За это время эфриты доберутся до Облака. Мы не просто потеряем фору, мы отстанем.