Ловец Птиц

Глава 40

Уже в машине набираю мамин номер. Она на пути в больницу, поэтому мы договариваемся созвонится после обеда. От того, как мама говорит, внутри меня что-то надламывается: голос звучит обреченно и кажется далеким эхом ее обычного, бодрого и мягкого. Не отрывая взгляда от дороги, Кай кладет ладонь мне на ногу, чуть выше колена, и легонько сжимает.

За окном проносятся заснеженные крыши домов и темные ленты тротуаров. Закутанные в светоотражающие куртки дворники, тут и там бодро машут лопатами, расчищая тротуары и откидывая в сторону комья снега. Некоторое сугробы вдоль дороги уже чуть ли не метр в высоту. Испещренные всеми оттенками серого, они напоминая глыбы гранита с прожилкам кварца и слюды.

– Когда ты вернешься? – спрашиваю я, когда Кай останавливает пикап на задворках пекарни.

Над дверью служебного входа горит свет, значит Нора уже на работе: воздух в кухне полнится ароматами ванили, корицы и яблочного повидла, а сама она, напевая под нос, раскатывает тесто и готовит формы для пирогов.

– Это зависит не от меня, – пожимает плечами Кай. – Скорее всего завтра к вечеру, но могу и задержаться.

– Я буду скучать, – я тянусь и быстро целую его в колючую щеку. – Будь осторожен на дороге.

– Всегда, – отзывается Кай. – Передай от меня привет Гатису, когда будешь звонить маме. И скажи, что Янис подождет с зарплатой, я с ним говорил. Пусть отец не переживает.

– Обязательно скажу. Ты не обязан, но спасибо. Правда.

Расставаться не хочется, пусть мы и не увидимся самое большое – пару дней. Что-то держит меня, пока я не стряхиваю это чувство. Отворив дверцу, я уже стою одной ногой на утоптанном снегу, когда Кай вдруг окликает меня.

– Ты все сделала правильно, – твердо произносит он. – Вчера мы это как-то не обсуждали, но ты была права, сразу сообщив следователю про цветы и этого… про Сергея. – По лицу Кая скользит тень, а челюсти чуть сжимаются. – Ты все сделала правильно. Не сомневайся.

Гораздо позже, лежа в непроницаемой темноте ушедшего дня, я буду вспоминать эту его последнюю фразу уже зная сколь далек он оказался от истинны. Сейчас же я улыбаюсь, машу на прощание и захлопываю дверцу. Жду, когда пикап тронется с места, и провожаю взглядом до поворота. Морозный воздух пробирается под куртку. Отперев дверь служебного входа я вновь оглядываюсь, но дорога давно пуста.

Заказов много и Нора действительно мне рада. До двенадцати покупатели идут нескончаемым потоком, но я не против: так день пролетает гораздо быстрее. У меня нет времени тревожиться о папе, новых больничных счетах и Сергее. В половине второго я беру короткий перерыв на обед и, пользуясь моментом, звоню маме. Ее голос звенит на фоне ватной тишины палаты. Папа чувствует себя уже лучше и ворчит, что опять застрял в больнице, но я слышу как мамы его поддразнивает и как папа отвечает ей в тон. Их шуточная перебранка греет душу.

Позже, прихватив чашку кофе, я выхожу на морозный воздух. Мне хочется проветрить голову и прогнать нарастающую боль в висках – отголоски недосыпа и стресса. Над бумажным стаканчиком скручивается завитками пар, поднимается к небу и тает в лучах зимнего солнца. Потягивая остывающий кофе, я просматриваю электронную почту, когда телефон в руке вдруг оживает и, прежде чем ответить на звонок, я почти пять секунд смотрю на незнакомый номер. Все тот же страх испуганным зверьком мечется у меня внутри, стараясь одновременна спрятаться и выцарапать себе путь на волю.

– Алло? – отзываюсь я, старательно подавляя дрожь в голосе. Ответ заглушает грохот проносящегося вниз по улице грузовика с бревнами, но я все же успеваю уловить свое имя и что-то о заявлении. – Алло, повторите пожалуйся! Вас очень плохо слышно!

– Я говорю… ас беспокоят из… полиции, по поводу вашего заявления, – искаженный расстоянием голос звучит глухо, словно звонящий находится в огромном пустом бассейне. – … господина Чернова.

Как назло, по улице грохочет еще один грузовик. Зажав одно ухо рукой, я стараюсь расслышать звонящего и не пролить на себя кофе.

– Инспектор Мельников? – уточняю я. – Погодите.

Едва я захожу за угол, как шум улицы отступает. Под ногами скрипит снег, небо над головой чистое, будто выстиранная простыня. На мусорном контейнере в конце проулка, в окружении пакетов, обрывков газет и объедков, растасканных воронами, сидит кошка с пушистым, лоснящемся хвостом и лениво вылизывает себе лапу. При моем появление она замирает, но головы не поворачивает, а лишь недовольно дергает ухом, словно я оторвала ее от чего-то крайне важного

– Простите, – выдыхаю в трубку. – Вот, теперь я вас слушаю.

– Я звоню по поводу вашего заявления.

– Да? – кофе холодом сворачивается в желудке, а пальцы сами собой невольно сжимаются у ворота куртки. – В чем дело? Что-то случилось?

– Не беспокойтесь, – голос все еще глухой и далекий, из-за чего и без того отстранённый тон инспектора кажется еще более формальным. – Я уполномочен сообщить вам, что господин Чернов был задержан и в данный момент находится в изоляторе временного содержания, в Риге. Дело взято под контроль и требует дальнейшего рассмотрения. Так что вы можете не беспокоится, что в ближайшее время он вас потревожит.

– Что? – я задыхаюсь, не сразу осознав всю значимость ошеломительной новости. С таким же успехом мне могли сообщить, что я выиграла в лотерею или что на поле за нашем домом высадились инопланетяне. Сердце подпрыгивает и остается где-то в горле. – Но как? Погодите, и что это значит?