Ловец слёз

ГЛАВА 1

    - Шанталь, ты слышала, король присвоил титул герцога капитану Джоссу де Форэ?
    Я устало посмотрела на свою подружку, которая стояла на нижней поперечине забора, огораживающего наш луг для выпаса скотины.
    - Всё, что я слышала, Сюзанна, так это блеяние коз. И потом - что мне за дело до короля и герцога, когда вон тот козёл сегодня решил довести меня до нервного припадка? Никак не идёт в загон, и остальные козы, глядя на него, разбегаются во все стороны.
    - Зря ты так, - авторитетно заявила Сюзанна, - Папа говорит, не иначе этому де Форэ отдадут замок на озере и скоро у нас будет новый герцог.
    Лично мой отец только радовался, что у нас сейчас нет герцога после кончины старого Буше, который не оставил наследников. Никто не собирал налоги, не требовал выполнения других повинностей - живи и радуйся. Мне же это радости не приносило - я как пасла коз при жизни герцога Буше, так пасу и после его смерти, и буду пасти при новом герцоге. Это я и сказала Сюзанне. Заодно попросила её помочь мне загнать коз в загон.
    Сюзанна недовольно подоткнула подол светлого платья, чтобы не намочить его в траве, и присоединилась ко мне. Широко раскинув руки с хворостинами, мы с ней пошли из разных концов луга, угрожающе покрикивая. Вскоре дело было сделано.
    - Как удачно ты зашла, - улыбнулась я, поворачивая задвижку на воротах загона, - Спасибо за помощь. Без тебя я бы до темноты тут возилась.
    - Тогда пошли сегодня к Андрэ, там наверняка все соберутся, чтобы обсудить новость.
    - Я поесть хотела...
    - Там поешь!
    Сесиль Андрэ все звали "соломенной вдовой", потому что её муженёк семь лет назад сгинул где-то во время последней войны. Мёртвым его не объявляли, пенсию Сесиль не платили, и она, чтобы прожить и самостоятельно поднять троих детей, открыла что-то вроде недорогого кафе для молодёжи. Таким образом она приваживала к своему дому парней, которые, может, захотят жениться на её дочках. Старшая из них, кстати, была недавно просватана за почтальона - план Сесиль удался. В кафе у неё напитков крепче сидра не подавали, поэтому взрослые там и не собирались. Ещё Сесиль пекла замечательные бриоши, при мысли о которых у меня буркнуло в животе.
    - Ладно, пошли, - согласилась я, - только переоденусь.
    Входная дверь нашего дома открывалась сразу в большую комнату - гостиную, в которой мы и обедали. Личные комнаты - родительская и наши с сестрой маленькие спаленки располагались на втором этаже. Когда я вошла, мама и младшая сестрёнка обернулись ко мне. Отца не было - наверно, возился в сарае. Уже темнело, но свечи пока не зажигали.
    - Я к Андрэ, с Сюзанной, - объявила я и пошла наверх.
    В своей комнате быстро обмылась водой из кувшина над тазиком и открыла скрипучую дверцу шкафа, чтобы достать своё единственное выходное платье. Но его почему-то на месте не было. Сестрица стащила примерить, не иначе.
    - Клоди! - грозно крикнула я, открыв дверь, - Где моё голубое платье?
    - Оно теперь моё! - крикнула та в ответ.
    - Что ещё за новости? - удивилась я.
    Ко мне пришла мама.
    - Шанталь, дочка, ты уже выросла из того платья. Не помнишь, как в нём тебе жмёт? Ты ведь не хочешь, чтобы платье разошлось по шву прямо на тебе, при людях?
    - Косынку сверху накину, - пробормотала я, покраснев.
    Платье, действительно, в последнее время стало мне тесно в груди. Мама покачала головой.
    - Я отдам тебе своё, свадебное. Специально сегодня его достала и почистила.
    Ого! Мамино свадебное платье было самым красивым нарядом в нашей семье. Его никто не носил и оно лежало в сундуке, где мы с Клоди иногда на него любовались - открытое, белое, в мелкий голубой цветочек. Спереди платье скреплялось маленькими атласными ленточками, поэтому его легко можно было подогнать по фигуре. Когда я надела это платье, мама прослезилась.
    - Шанталь, дочка, какая ты красавица, и уже совсем взрослая...
    Клоди тоже любопытно маячила в двери - в комнате нам троим было бы тесно.
    - На поясе ленты завяжи потуже, чтобы талию подчеркнуть, - посоветовала она.
    - Давай я тебя причешу красиво, - предложила мама.
    - Некогда, Сюзанна ждёт, - махнула рукой я, - так пойду, с распущенными волосами.
    Но мама всё-таки умудрилась быстро свернуть мои кудрявые белые волосы, закрепив их на затылке, выпустив один локон сбоку, и я бегом поспешила вниз по лестнице. В гостиной был отец, который замер, глядя на меня.
    - Невеста, - пробормотал он.
    Мой отец был одноруким - левую руку он потерял на войне после того, как её проткнули ему во время рукопашного боя. За тот подвиг он был удостоен медали и дворянского звания. Правда, отец много раз говорил, что дворянство он с удовольствием поменял бы на новую руку, но увы, чудес не бывает.
    Когда мы с Сюзанной, торопливо стуча каблуками туфель по забранной камнем улице, приблизились к кафе, то обнаружили, что сегодня там и впрямь собралось много народу. Почти все места за тремя выставленными на улицу столами были заняты.
    - Шанталь, Сюзанна, - приветствовала нас довольная наплывом клиентов Сесиль, - ужинать будете?
    - Мне пару бриошей, - кивнула я и подала ей прихваченную из дома мелочь.
    - У нас сегодня новые музыканты, - похвасталась младшая дочка Сесиль, толстая Мари.
    Я обернулась на звуки мелодии. Высокий парень с пепельными волосами до плеч сидел на высоком табурете, глядел поверх голов собравшихся и перебирал струны длинными тонкими пальцами. Рядом стоял черноволосый мужчина постарше и играл на небольшой панфлейте.
    - Какой красавчик, - восторженно прошептала мне Сюзанна, кивнув на юношу с лютней, и я была с ней абсолютно согласна.
    Словно почувствовав, что говорят о нём, парень посмотрел прямо на нас. На меня. Одна бровь на его лице с тонкими чертами приподнялась будто бы в удивлении, но потом его взгляд вновь устремился к чему-то неведомому поверх наших голов.
    Это он хорошо сделал, ведь так мне было удобнее смотреть на него. Потому что не смотреть я не могла. Юноша напоминал какой-то дивный экзотический цветок, неожиданно выросший посреди обычного дикого луга из семечка, случайно занесённого туда каким-то ветром. Он был одет в белоснежную рубашку с широкими, забранными на запястьях рукавами с манжетами и в рыжий замшевый жилет. Ноги его были обуты в добротные красивые туфли с пряжками. Видно, дела у этого музыкального дуэта идут хорошо.
     Когда этот парень запел, вокруг все замерли. Голос его был мягким и чарующим, красивая грустная мелодия сопровождалась словами о любви - так, что я верила - он всё это чувствовал прямо сейчас. Невозможность любви и её непокорность. Наверняка, песню написал он сам.