Ловец тьмы

Глава 3. Деловой партнер

Одним из тех, с кем Кедер познакомился на балу, был Щаб Юмсан барон Бадави[1]. Если бы здесь был Энье, он бы обязательно пошутил, что хорошего человека Щабом не назовут. Барон был из тех аристократов, кто составлял конкуренцию купцам и тоже занимался торговлей зерном, пряностями или тканями, если доходов от поместья не хватало для достойной жизни. В Шумафе проще относились к предпринимательству, чем в Энгарне. Никто не считал, что аристократу стыдно заниматься подобным. Может, поэтому здесь было гораздо меньше разорившихся землевладельцев с приставкой «ми»[2].

Пока Шонгкор жил в Энгарне, ему не приходилось всерьез заниматься торговлей. Поместье было большим, крестьяне выращивали не только зерно, но и лен, картофель. Еще его дед позаботился, чтобы было хорошо развито скотоводство, ремесла. Графские охотники в положенное время били зверя в лесах.

Но всё это богатство управляющий отдавал проверенным людям, предлагавшим приемлемую цену: и себя не обидят, и поставщика. Отец в эти дела не вникал.

В шестьдесят восемь лет он нелепо погиб на конной прогулке, которую совершал до завтрака в любую погоду. Молодая лошадь понесла и сбросила всадника в реку, слуги подоспели слишком поздно. Все согласились, что смерть хорошая: и пожить успел, и сына вырастить.

Кедеру тогда исполнилось тридцать два, ни жены, ни даже невесты у него еще не было. Отец, сам женившийся поздно, искренно считал, что спешить с этим некуда. Поэтому наследник жил в свое удовольствие.

Его мать — Кедер помнил только, что это была бледная худая женщина, — умерла за пять лет до этого. Он вырос в традиционной графской семье: отец охотился и выпивал с друзьями, выбирая минутку, чтобы потискать хорошеньких служанок; мать молилась и кислым лицом демонстрировала, что ее муж — это кара небесная за какие-то прегрешения предков. Наследника перепоручили сначала кормилице, затем по очереди духовнику, стремянному, гувернеру и парочке учителей.

Трудно сказать: отец хорошо разбирался в людях или Бог Своей милостью графского сына не обошел, но все эти люди сделали жизнь Кедера яркой, насыщенной, интересной, и навсегда остались гораздо ближе родителей. Дольше всех с ним рядом находился стремянной Чарек, сначала превратившийся в личного слугу, а после смерти отца ставший дворецким. Пусть ему будет тепло во дворцах Эль-Элиона. Если бы не он…

Кедер, унаследовавший, кроме пары сундуков с деньгами и драгоценностями, замок и его окрестности, сильно в хозяйственные дела не вникал: если что-то хорошо работает, зачем это трогать? Он наконец осуществил свою мечту и отправился путешествовать. Так повелось и дальше: большую часть доходов от имения он тратил именно на путешествия. А потом понял, что на них можно и зарабатывать: кого-то проводить в дальнюю страну или таинственное место (например, Песчаный монастырь), для кого-то отыскать редкий камень или украшение, картину или вазу.

Деньги молодой граф тратил только на эти поездки да на одежду. Роскоши не любил, ограничивался самым необходимым, но одевался красиво и удобно — то есть дорого.

В год, когда его жизнь пошла под откос, он всё еще не был женат. Чарек спас его от смерти, но пришлось устроить так, чтобы в Энгарне все считали его погибшим. Поместье вместе с титулом перешло по наследству троюродному брату, но то, что было накоплено, а также коллекцию иностранных диковинок, дворецкий сохранил и вывез. Задним числом Кедер написал завещание, по которому всё имущество переходило доверенным слугам. Одного из законников Кедер без сожаления высушил — он решил оспорить этот документ, чтобы угодить новому графу Иецеру.

Говорят, братец погиб, когда кашшафцы[3] захватили Энгарн. Туда ему и дорога. Жадный был сильно.

Однако очень скоро стало понятно, что вырученных средств надолго не хватит. Тогда-то Чарек и предложил заняться торговлей. И заняться пришлось именно ему, графу. Дворецкий справедливо рассудил, что жить Кедер будет дольше, перемещаться по стране быстрее (крылья вампира тут хорошая подмога), а наказывать нечестных купцов проще — значит вникать в торговые дела нужно именно ему.

Не сказать, что сразу всё получилось легко, но стабильный заработок его семья имела. Сейчас они приехали в Давир из самого северного княжества — Сэла. Привезли оттуда овечью шерсть и пряжу, янтарь, встречавшийся только на том побережье, много соли (в Шумафе это не настолько ходовой товар, но в Сэле она лечебная, бледно-розового цвета), а также множество готовых изделий, которые стоили дороже. Теперь нужно было найти того, кто всё это сможет перекупить.

Шонгкору уже шепнули несколько имен, и он выбрал барона Бадави. И нет, вовсе не потому, что старик ему понравился. Просто он был одним из тех, кто жил в Давире всего три года. А вообще Бадави производил довольно странное впечатление.

Во-первых, он носил парик из золотистых волос, с длинными красивыми кудрями. В Шумафе всегда были в моде парики, видимо, сказывался тот факт, что даже летом в домах было холодно, а в шапках ходить неприлично. Но этот парик невероятно уродовал сморщенное лицо с ярко выраженными носогубными складками и заломом между бровей. Во-вторых, тонкие губы барон постоянно презрительно поджимал, так что они почти исчезали. Презрение Бадави выказывал, когда говорил с любым человеком, даже равным ему по положению. И только если сталкивался с кем-то, у кого титул выше, лицо расплывалось в слащавой улыбке. В-третьих, цвет глаз Бадави знала, вероятно, только его мать. А может быть, и она не догадывалась. Он постоянно щурился, так что и без того маленькие глазки совсем исчезали.