Ловец тьмы

Сорок семь лет назад

Граф Иецер редко подолгу жил в Сальмане, как и у себя в замке. Обычно, проверив дела в поместье и отчеты управляющего, он уезжал в Кашшафу, Ногалу, Жен-Геди или Лейн. Там у него были деловые партнеры, и его крайне радовало, что в отношениях между соседними странами наступило перемирие. Можно было отыскивать диковинки по заказу аристократов или богатых людей Энгарна. Что-то приобретать для себя, хотя коллекцию он не собирал. Если находился покупатель, всегда готов был уступить за разумную цену. Он увеличил состояние, которое получил в наследство от отца, хотя и не сказать, чтобы слишком значительно. Кедер не гнался за деньгами и мало переживал о том, что и кому оставит в наследство.

Хотя он и не исключал того, что когда-нибудь сойдет с ума — любовь в его сознании ассоциировалась только с сумасшествием — и женится, но цели найти хорошую жену и завести пару спиногрызов он перед собой не ставил. Шонгкор с удивительным равнодушием относился к мыслям о том, кому достанется его замок, титул и накопленные деньги. Когда он умрет, пусть хоть монастырь там устроят, ему-то точно будет всё равно.

На этот раз предстояло провести в Энгарне пару месяцев. Зимнее равноденствие он любил проводить в Бакане. С этого дня там устраивали неделю праздников, которую в переводе на энгарнский можно было назвать Похороны года. Каждый день проводились определенные ритуалы: печальные, забавные, философские, вдохновляющие, и все они определенно проясняли сознание. Иностранцы к праздникам, как правило, не допускались. Но, если баканец назвал тебя другом, он мог позволить похоронить год вместе с ним.

У Кедера с каждым годом друзей в Бакане становилось всё больше, так что на этот раз ему прислали целых три приглашения, предстоял нелегкий выбор. Повстречаться можно со всеми друзьями и знакомыми, но разделить ритуал праздника он мог только с одной семьей. Уезжать в другой дом во время Похорон считалось не просто оскорблением, но попыткой нанести вред семье, которая тебя приняла.

Радовало только, что баканцы не обижаются по пустяками и любое его решение примут со свойственной им мудростью: значит, Всевышний определил, что Кедар (именно так произносили в Бакане его имя) должен остановиться именно у этого человека.

Поездка в Бакане требовала тщательной подготовки, ведь, скорее всего, граф вернется в Энгарн не раньше лета. Поэтому он собирал заказы: многие знали о его увлечении и просили привезти что-то особенное из путешествия. А еще искал попутчиков — не в Бакане, туда так просто не приедешь и абы кого не привезешь, — но, может, найдутся желающие проделать хотя бы часть пути вместе: посетить Ногалу или Жен-Геди, а то и Песчаный монастырь. Расходы на дорогу разделили бы между собой.

Еще он подбирал подарки для всех, с кем планировал встретиться в Бакане, а это очень непростое дело. Особенно если хочешь действительно порадовать друга.

Пока он готовился в путь, родная страна тоже хотела показать себя во всей красе, чтобы завоевать суровое сердце путешественника. Осенний Сальман, как и любой другой город Энгарна, развлекался, как мог. В преддверии зимы, когда все разъедутся по замкам, чтобы коротать холодные вечера у камина, люди пытались взять от жизни всё. Каждую неделю знатные семьи устраивали балы, семьи победней ограничивались зваными вечерами, да еще и два модных салона собирали скучающих аристократов, споря друг с другом за звание самого изысканного.

Кедера приглашали всюду. И пусть чаще как раз для того, чтобы представить завидному холостяку своих дочерей, и лишь изредка, потому что сам граф Иецер им был интересен, ему это было на руку. Он искал здесь клиентов и заодно дам, желающих приятно провести ночь.

Но упоительные встречи случались не так часто. С того памятного знакомства с вдовой Карсен начали происходить странные вещи: в какой бы дом он ни пришел, там обязательно была Вера. Она смотрела призывно, тоскливо, с вызовом, томно, задорно, с нежностью, дерзко. Улыбка на ее устах менялась под стать взгляду. Перстень с алым камнем сверкал, когда женщина небрежно наматывала локон на пальчик или оправляла манжеты рукава.

Казалось, он наблюдает за калейдоскопом старательно подбираемых масок. О Всевышний! Неужели он превратился в добычу, поскольку не захотел стать охотником? На него устроили облаву? Это не раздражало, напротив, забавляло и нисколько не мешало его делам. Кедер был слишком уверен в себе, чтобы беспокоиться из-за женских взглядов. Кроме того, впервые его так настойчиво преследовала женщина, да еще и добродетельная вдова. Это льстило самолюбию.

При этом каждый раз, когда он возвращался домой, появлялось ощущение чьего-то недоброжелательного взгляда. Это еще сильнее будоражило кровь. Шонгкор нанял несколько человек, которые незаметно сопровождали его, чтобы обнаружить таинственного врага.

В первый вечер, они ничего не обнаружили, но и сам Кедер не почувствовал слежки. На следующий день один из нанятых лихих ребят исчез. Просто исчез: его не нашли ни живым, ни мертвым, от него не осталось следов борьбы или спешного побега. Когда через пару дней точно так же пропал второй, наемники занервничали. Граф щедро расплатился с ними, в том числе и за тех парней, что сгинули, и отпустил. Видимо, эту задачку придется решать самому.

Пару раз он пытался застать врасплох невидимого преследователя, уезжал не туда, куда планировал, забирался в узкие кривые улочки бедной части города. Безуспешно.

Он точно знал: за ним продолжают наблюдать, но увидеть врага хоть краем глаза не удалось. От вопящего чувства опасности он не отмахивался, держался настороже. Но это не изматывало, лишь добавляло остроты в его жизнь. Скуки как ни бывало. Кедер понимал: это должно закончиться рано или поздно, и с терпением ожидал.