Ловец Тьмы

Глава 10.

Артур Декорси

— Что? — Ия непонимающе смотрит на меня.

Чувствую себя совершенно по идиотски. Пожалуй, впервые я не знаю с чего начать разговор.

— Вы часто бывали в той части города, что находиться за гранью? — с трудом подбираю слова, внимательно следя за реакцией девушки.

Ия нервно косится по сторонам, стараясь не встречаться со мной взглядом, и уж тем более не смотреть на Таю. Паучиха же почему-то проявляет к ней живой интерес. Что весьма странно, после столь плотного обеда.

— Не понимаю о чем вы…

Вполне искренне, вполне…

— Понятно, — не глядя, беру в руки свою любимую гусеницу-антистресс. — Нам нужно о многом поговорить. И при любом результате, вам не стоит меня бояться.

Судя по вытягивающимся лицу, она не особо верит мне. Собственно говоря, я бы тоже на ее месте не спешил доверять бракованному дракону. Стоп! Ия же не в курсе, что драконы вообще существуют.

— Я не причиню вам вреда, — я говорю это, глядя прямо на нее, стараясь убрать из своего голоса все, кроме честности.

— Вы уверены? — произносит Ия с показной бравадой, указывая взглядом на задушенную мной гусеницу.

Несчастное прорезиненное насекомое смотрит на меня выпученными глазами, моля о пощаде и одновременно угрожая совершить прямо сейчас акт самоликвидации. Поморщившись, отбрасываю ее в сторону. Еще не хватало сгрызть игрушку прямо при человеке. Нет, девушке, конечно, все равно придется встретиться с новой стороной жизни, но явно лучше начинать знакомство не с неадекватного дракона.

— Уверен, — говорю, откашлявшись.

Гусеница укоризненно смотрит на меня с пола. Один ее глаз так и остался больше другого, видимо там материал перерастянулся окончательно.

— Ия… — запинаюсь, не зная какие слова подобрать.

Я не могу обещать, что ей не будет страшно от того, что она узнает. Но могу обещать, что страх — это не то, что исходит от меня.

— То, что вы видели… — начинаю, и мои слова звучат нелепо даже в моих собственных ушах. — Это не было галлюцинацией. Это часть… работы. Моей реальной работы.

Ия молчит. Просто сидит и дышит, ее грудь едва заметно поднимается под простым свитером. Но я вижу, как напряглись мышцы шеи, как вжалась в плечи голова.

— Пауки… не совсем настоящие, точнее, — продолжаю, понимая всю абсурдность фразы. — Это метафоры. Очень плотные, очень реальные метафоры того, что люди носят внутри. Страха. Боли. Травмы, которые обретают реальную форму.

Тая на моем плече снова шевелится. Она медленно, с царственным достоинством сползает по моему рукаву и оказывается на столе. Не приближаясь к Ие, а просто занимая позицию между нами, как живое доказательство моих слов.

Ия невольно дергается, ее глаза на мгновение расширяются от ужаса, но она снова заставляет себя смотреть вперед, стискивая зубы. Во взгляде читается не только страх, но и отчаянное усилие воли. «Не убегу. Не закричу. Выдержу». Эта решимость, пробивающаяся сквозь панику, внушает даже что-то вроде уважения.

— Вы не спрашивали, чем я занимаюсь, — говорю чуть тише. — И я не объяснял. Потому что обычно… люди, которые приходят ко мне, уже немного знают. Они слышали. Они часто из тех, кто сам живет у самой Грани или переступал ее. Или просто доведены до отчаяния и готовы поверить в любое шарлатанство и танцы с бубнами, лишь бы решить свою проблему. Вы же… — развожу руками, — вы, кажется, просто искали тихое место.

Ия коротко кивает, делая судорожный вдох.

— Вопрос не в том, верите ли вы своим глазам, — продолжаю, глядя прямо на нее. — Вопрос в том, что вы теперь будете с этим делать. Вы можете встать, уйти и никогда не возвращаться. Постараться забыть. Ваш рассудок, вероятно, сам поможет вам в этом, списав все на стресс и недосып. — делаю паузу, давая словам осесть. — Или… вы можете остаться. И узнать, как устроен мир на самом деле. Это не безопасно. Это не… нормально. Но это — правда.

Ия поднимает на меня глаза. Мысль о том, что, возможно, знать правду, какой бы чудовищной она ни была, все же лучше, чем жить в уютной, хрупкой лжи. Она смотрит на Таю, которая сидит неподвижно, ее восемь глаз, кажется, отражают тусклый свет лампы.

— А… они все такие? — спрашивает девушка шепотом.

— Нет, — отвечаю честно. — Тая — особенная. Она… помощник. Охотник… часть меня… Она видит тьму и знает, что с ней делать. Большинство клиентов не видят ничего. Им повезло. Или нет. Зависит от точки зрения.

Ия снова замолкает, погружаясь в себя. Я не тороплю ее. Смотрю, как по ее лицу пробегают тени сомнения, страха, любопытства — того опасного чувства, которое однажды заставило и моих предков выйти из пещер. В тишине слышно, как в террариуме шелестит подстилка — это Тая, вернувшись, укладывается спать, насытившись и чужим страхом, и общим напряжением.

— А если… если я останусь, — начинает девушка все еще колебаясь, — что я должна буду делать?

Я откидываюсь на спинку кресла.

— Варить кофе, — говорю просто. — Сортировать почту. Встречать тех, кто приходит, и не задавать лишних вопросов. Видеть то, что порой будет происходить, и не кричать. И… собственно вы остаетесь моим секретарем при любых обстоятельствах.

Девушка медленно выдыхает, ее плечи опускаются, будто с них сняли невидимый груз.

— Я не совсем понимаю…

— Это нормально, — перебиваю Ию. — Все станет на свои места.

— Я не совсем понимаю про Грань. — продолжает девушка с нажимом.

Уважаемые читатели, приглашаю вас в еще одну историю литмоба "Редкостный дракон":

Сталь vs Нежность

София Дубовцева

https://litnet.com/shrt/HROH