Ловец Тьмы

Глава 14.

Артур Декорси

Клиент оказался непростым. Провозился с ним без малого три часа, и за это время усталость навалилась свинцовой тяжестью. Я пытался найти подход, ловил отголоски, нащупывал трещины в его броне, чтобы вытащить на свет ту самую тварь, что засела где-то в глубине, прикинувшись частью его самого. Но он был как рак-отшельник, что прячется в чужой раковине и втягивает внутрь все живое при малейшей опасности.

Мужчина говорил много и ни о чем. Ходил вокруг да около, обходил главное широкой дугой, увязал в деталях рабочих неурядиц и семейных мелких ссор. Он не лгал, а просто не желал, или не смел открывать истинную проблему, что источала холод и привлекала внимание сущностей с изнанки.

В какой-то момент я сдался. Перестал задавать наводящие вопросы. Просто откинулся на спинку кресла, чувствуя себя полностью опустошенным.

— Почему вы пришли именно ко мне? — спросил я, глядя в потолок.

Простой, почти риторический вопрос, но чаще всего ответ на него и есть ключ.

— Знакомая порекомендовала, — ответил он слишком быстро, и его плечо дернулось в коротком, нервном спазме. — Она… она так восхищалась вашим профессионализмом. Говорила, вы творите чудеса. — мужчина сделал паузу, и в его голосе прозвучала едва уловимая, ядовитая нотка. — Но, видимо, не все болезни под силу вам победить.

Вызов? Слабая попытка переложить ответственность и вывести меня из равновесия. Я медленно перевел на него взгляд.

— Иногда требуется больше одного сеанса, — произнес я ровно, внимательно следя за микродвижениями его лица. За дрожанием века, за тем, как губы плотнее сжались. — Что вы чувствуете прямо сейчас? Здесь, в этом кабинете.

Он снова дернулся. Его пальцы вцепились в подлокотники кресла, костяшки побелели.

— Ничего. Абсолютно ничего. Я просто устал от этого всего.

— Вы лжете, — тихо сказал я, медленно качая головой.

Это было напоминание и ему, и той части его, что пряталась в тени.

— Я…

— Не перебивайте, — я закрыл глаза, делая глубокий, шумный вдох, наполняя легкие воздухом. Сейчас мне нужна была концентрация, а не драконья вспыльчивость. — Не нужно сейчас думать. Не нужно анализировать ситуацию, искать логические объяснения тому, что здесь происходит. Забудьте логику. Она вам здесь не помощница. Сосредоточьтесь на своих ощущениях. Самых простых. Холод. Тепло. Сжатие в груди. Тяжесть. Вы же чувствуете это.

— Я ничего не чувствую! — его голос сорвался на повышенные тона, а потом в нем зазвенела настоящая, детская паника.

Страх не перед мной, а перед тем, что его заставят почувствовать.

Я открыл глаза и смерил его тяжелым взглядом. Еще немного и у меня повалит дым из ноздрей. Вряд ли сейчас подходящее время для подобных спецэффектов, только мне ужасно тяжело сейчас держать себя в руках.

— Закройте глаза, — произнес я властно. — Слушайте мой голос. Только мой голос. И идите за ним. Все остальное лишь шум. Ваши мысли — шум. Ваш страх — шум. Оставьте шум снаружи.

Он зажмурился, лицо исказила гримаса предельного напряжения. Его дыхание стало частым, поверхностным.

— Хорошо, — продолжил я, уже мягче, снижая тон до ровного, гипнотического гула. — Мы не будем никуда спешить. Мы просто спустимся. На один этаж ниже. Туда, где тихо. Где нет слов. Где есть только… присутствие. Ваше и… чье-то еще. Не боритесь с ним. Просто отметьте его. Как вы отмечаете погоду за окном.

Я видел, как под его веками бегают глазные яблоки. Видел, как по его шее пробегает судорога. Воздух в кабинете начал меняться. Становиться гуще, тяжелее. В углу, за его спиной, тень от книжного шкафа вдруг шевельнулась сама по себе, удлинилась, поползла по стене.

— Оно здесь, — прошептал я, почти беззвучно. — Оно всегда было здесь. С вами. Вы просто не разрешали себе это знать. А теперь… посмотрите на него. Для начала — просто посмотрите.

Мужчина сидел, застывший, будто парализованный собственным страхом. Веки его плотно сомкнуты, но я чувствовал, как под тонкой кожей бьётся дикий пульс. Короткие судорожные вдохи. А тень за его спиной… оживала. Из плоского, неопределенного пятна она начинала густеть, наливаться субстанцией, обретать контуры. Пока еще смутные, расплывчатые, но уже неслучайные. Что-то низкое, приземистое, с множеством тонких, щупальцевидных отростков.

— Не убегайте от него внутри, — продолжал я, мой голос стал ровным проводником сквозь нарастающую бурю его паники. — Вы дали ему власть, позволив ему прятаться. Теперь мы просто… осветим угол, где оно сидит. Посмотрим на него вместе. Это всего лишь тень. Ваша тень.

— Я… не могу… — его губы едва шевельнулись, выдавив хриплый шепот.

Меня самого передергивает. Цель совсем близко, нужно лишь немного ускорить процесс. Только передавить в моем деле нельзя. Почувствовав неладное, паразит может или убить хозяина или же необратимо повредить его психику.

— Можете. Дышите. Глубоко. — говорю ему, но сам тоже стараюсь дышать размереннее, и не обращать внимание на дым, стелящийся по кабинету. — Через сопротивление.

Он попытался вдохнуть. Потом еще один вдох. Медленнее. Тень на стене заколебалась, будто от дуновения.

— Что вы видите? — спросил я тихо. — Не глазами, внутри. Какую форму принимает ваша проблема?

Мужчина молчал так долго, что я уже подумал, что он сорвется в обморок или истерику. Но потом его губы снова дрогнули.

— Клубок… — выдохнул он. — Из проволоки. Колючей. И она… шевелится. Впивается.

Идеальный образ. Не паук, не зверь. Нечто техногенное, неживое, но причиняющее боль. Травма, связанная с долгом, обязательствами, работой, чем-то, что опутало и сжало.

— Хорошо, — кивнул я, чувствуя, как Тая на моем плече напряглась, уловив «вкус» появляющейся сущности. — А теперь представьте, что вы берете этот клубок. Только не голыми руками. Надеваете толстые, кожаные перчатки. И просто… разматываете его. Медленно. Одна колючая проволока за другой. Вы не боретесь. Вы просто распутываете его.