Ловушка Безголового

Дитя Безголового

   Настало время приготовлений к решающей ночи. По приезду в Лань Стас зашёл в местный магазинчик и купил три полуторалитровых бутылки воды без газа. У себя в номере он вылил всю воду в умывальник и отрезал бутылкам горлышки и днища, так что получились тубы. В машине нашёлся широкий скотч, которым будущий диверсант соединил тубы, создав подобие пластиковой трубы. Адреналин подстёгивал возбуждение и нервозность, отчего Жеромский никак не мог дождаться ночной смены. Он не стал ужинать, но захотел пить; тут же пожалел, что вылил хорошую воду, и сделал пару глотков прямо из-под крана.

Брама (городские ворота) в Лани с колокольней

   Когда он пришёл менять Гулевича, все его силы ушли на то, чтобы не выдать смотрителю музея, как его чуть не трясёт от стресса. Илья Михайлович, впрочем, по-доброму попрощался с сыщиком и, кажется, ничего не заметил. К тому времени на улице уже совсем стемнело, и взошедшая луна освещала подкрадывающиеся к окнам белые волны тумана.

   Пришлось подождать, пока постояльцы отеля успокоятся и лягут спать. Жеромский помнил, что вчерашний кошмар начался около часа ночи, и решил в полночь завершить подготовку. Чтобы выполнить задуманное, он должен был пройти весь музей от начала до конца. Побоявшись включить большой свет, он медленно двигался в сумерках сигнального освещения, в любой момент ожидая услышать шаги Безголового. Надо сказать, что к месту преступления Стас пришёл во всеоружии: в одной руке он нёс ведро, которое уборщица хранила в чулане возле туалета, в другой – сумку, где пряталась пластиковая труба с обрезками пластмассы и кое-какие мелочи. Он проверил, заперта ли на ключ дверь, ведущая в отель, и заткнул щель под дверью половой тряпкой. Поставил рядом с окном ведро, бросил на дно пластмассу и установил трубу так, чтобы один её конец был в ведре, а другой оказался возле подоконника. Затем выкрутил три противопожарных датчика, другой тряпкой заткнул дверь в залы с картинами-ловушками и вернулся в дежурку.

   Прошло несколько минут, как вдруг к отелю с включенными фарами подкатила машина. Стас молил бога, чтобы это оказался не Заремба, и ему не пришло в голову проведать сыщика на рабочем месте. Однако фары погасли, и запоздалый клиент исчез в недрах гостиницы. Делая вид, что смотрит по ноутбуку какое-то шоу, Жеромский, на самом деле, ждал «часа Х». И этот час настал.

   Пришлось тащить с собой стул. Выйдя на улицу и погрузившись по колено в туман, Стас, к своей досаде заметил, что два окна в «Умиротворении» ещё светятся. Крадучись, он пробрался к окну зала с картиной «Домой». Забравшись на стул, перочинным ножом поддел открытое изнутри окно и, стараясь не шуметь, распахнул его. Потом достал из кармана тряпку, слегка намочил её техническим маслом и попытался поджечь зажигалкой. Сначала ничего не получалось: ветер мешал точно поднести пламя, но потом тряпка вспыхнула так, что Стас чуть не вскрикнул, тряся обожжённой рукой. Всё же ему удалось бросить тряпку точно в пластиковую трубу. Он немного подождал, убедился, что пластмасса на дне ведра затлела, разрезал скотч и уронил в ведро кусочки самодельной трубы. Потом плотно закрыл окно и, раскидывая ногами туман, вернулся в комнату охраны.

   Оставалось только ждать у монитора. Некоторое время ничего не происходило, и Жеромского начала охватывать паника при мысли, что пластик погас, и ему придётся заново проделывать манипуляции с поджогом. Однако камера, наконец, показала струйку дыма, ползущую от невидимого окна: дымовуха начала действовать. Дым довольно быстро заполнял зал, но внимание злоумышленника было сосредоточено на комнате с портретом панночки Барбары. И он дождался: от двери к двери её быстро пересекла чья-то тень. В этот раз фальшивый сыщик не пошёл проверять, кто там шастает по музею тёмной ночью: он набрал телефон Анджея Зарембы.

   – `Чего чеш? – раздался в трубке раздражённый голос отельера.

   – Пан Заремба, чрезвычайная ситуация, – Жеромский не пытался сдерживать волнение. – В комнатах с картинами Ожешко, кажется, возгорание. Датчики не сработали, но на мониторе виден дым. Я собирался вызвать пожарку, но вы просили предупреждать…

   – Не! – оборвал Заремба (сейчас он говорил с сильным акцентом). – `Твоя «пожарка» зальёт все картины `вода! Зостань и чекай!*

   – Только не входите через отель! – крикнул Стас. – От притока воздуха огонь может вспыхнуть и перекинуться на гостиницу!

   – Вием, знаю! Зостань и чекай!

   – Я жду, – смиренно ответил Жеромский.

   Поскольку Заремба жил в отеле, в специально оборудованной мансарде, ему оставалось только одеться и добежать до входа в Музей нечисти. Через три минуты он уже дёрнул дверь и с безумным видом рявкнул на сыщика:

   – Быстро, где?! – он ловко сдёрнул пристёгнутый к стене огнетушитель.

   Они пробежали насквозь залы с фигурками нежити и остановились в комнате с портретом Барбары; запах гари сюда уже проник. Стас включил свет, а отельер, перевернув огнетушитель и выдернув чеку-предохранитель, с удивлением принялся разглядывать торчащую из-под двери тряпку и приготовленное ведро с водой: