Ловушка для бабочек

Глава 10

Одним из самых важных открытий того самого первого дня стало понимание, что Шува нам не врёт. Возможно, что-то умалчивает, где-то лукавит, но в главном он честен: мы находимся на другой планете.

Нет, в звёздах я всё-также оставалась полным профаном, да и не было возможности рассматривать их днём. Однако понимание нашей собственной чужеродности в этом мире спустилось на меня сразу же после посещения местного скотного двора. Именно туда повела нас Далца после обеда.

Животных было не так, чтобы много, но впечатление от них было сногсшибательным и неизгладимым. В загоне вместо привычных лошадей, коров и коз мы с Милли увидели ящеров. Наверное, Далца всласть повеселилась, наблюдая наши круглые глаза и ошеломлённые лица.

– Это грегус, – она ласково похлопала по шее косившегося на нас коричневого, похожего на небольшого тиранозавра ящера. – Мы на них ездим.

Грегус моргнул своим золотым глазом с узким зрачком, довольно курлыкнул и шумно выдохнул через большие кожистые ноздри.

Смысл фразы я прекрасно поняла, тем более, Далца сопроводила свои словами красноречивым жестом.

Я застыла. Находиться рядом с тиранозавром, пусть и небольшим, величиной с огромного коня, мне ещё не приводилось. Да ещё и эта хлипкая перегородка внушала опасения. А вдруг мы с Милли ему чем-то не понравимся? Одного удара мощного хвоста хватит, чтобы разнести здесь всё в щепки!

Через минуту мне удалось взять себя в руки.

– Это у них вроде как лошади, – сообщила я вытаращившей глаза и тоже застывшей в ступоре Милис.

– А вон там у нас энтоны, – Далца подвела нас к загону с ящерами песочного цвета, похожими на длинноногих короткомордых крокодилов. Они были обладателями с мощных лап с жуткими, отполированными до блеска когтями, напоминающими саперные лопатки.

– Они зачем? – спросила я растерянно, в последний момент вспомнив о конспирации и удержавшись от длинной литературно правильной, законченной фразы, которая от ошеломления была готова вылететь у меня изо рта. В голове не укладывалось, что на этих крокодилах можно ездить или… хм… доить из них молоко что ли?

– Они хорошо копают. Когда нам нужно грядки, или фундамент под постройки, или тоннель подземный, или откопать что-нибудь, что песок засыпал. Ай, как же вам объяснить, вы всё равно ничего не понимаете, – Далца засмеялась, скрючила пальцы как когти и изобразила, что ими копает.

– Понятно, – закивала я и повернулась к Милли: – Это местный миниэкскаватор.

Мы обменялись ошарашенными взглядами. Селекция и использование животных вместо механизмов! Вот, что имел ввиду Шува, когда говорил нам о биотехнической цивилизации!

Далца протянула руку через прутья загона, почесала одного из энтонов по носу и стряхнула забившийся у него между кожистых складок песок. Он довольно клацнул пастью, а остальные подтянулись и заклацали, выпрашивая ласку. Сомнений в том, что нас действительно перенесло в немыслимые дали становилось всё меньше и меньше. Не может быть, чтобы такие животные водились на Венессии и мы о них ничего не слышали!

– Интересно, из каких ящеров они умудрились выдаивать молоко! – прошептала Милли.

С молоком всё оказалось менее шокирующим. Представленное нам животное было вполне привычного вида и было похоже на помесь коровы с козой. Правда, коза была крупной, короткошёрстной, вместо копыт у неё были когтистые лапы, но на фоне ездовых ящеров это несоответствие просто померкло. Ну лапы. Что мы, лап не видели?

Экскурсия продолжалась.

Мы посетили ткацкую мастерскую, где в нишах стен паукообразные насекомые усердно плели плотную ткань из нитей, выходящих у них из брюшка.

Я подошла ближе к одной из ниш и пригляделась. Это была не просто ткань, а уже законченное изделие. Пауки на моих глазах выплетали рубаху, точно такую же, какую выдали нам с Милли.

– Больше? Меньше? – взмахнула я руками. Далца поняла и кивнула.

– Да, можно разных размеров и другую одежду.

Она подвела нас к соседней нише. Там пауки заканчивали вывязывать что-то вроде широких штанов.

– Что делать здесь? – спросила я и уточнила. – Мы.

Далца поняла и как могла объяснила, что пауки ткут не просто из паутины. Это было бы слишком дорого. Они перерабатывают растительные волокна, нечто вроде хлопка. От цвета волокон зависит цвет будущей одежды. Однако краска для паучьих изделий дорогая, поэтому в монастыре делают только белые одеяния.

Работнице на этой паучьей фабрике нужно следить, чтобы волокна у них не заканчивались. Опять же, насекомые требуют внимания. И ухода, и кормёжки.

– Фу, – брезгливо вздрогнула плечами Милли и поморщилась. – Не буду тут работать, я пауков боюсь.

Далца засмеялась и что-то произнесла, смеясь.

– Какие забавные женщины! – перевела я про себя.

Остальное хозяйство, после ящеров и пауков, показалось нам почти обыкновенным.

Далца показала нам чаны, в тёмной глубине которой суетились рыбки, выделяющие моющую слизь, которая растворяла грязь. Эту слизь рыбки сами потом и перерабатывали. Эти чаны заменяли местным хозяйкам стиральные или моечные машины, однако сорта рыб в них почему-то различались. Далца попыталась нам объяснить, но я поняла лишь то, что более прожорливым и зубастым достаются более грубые изделия. Наверное, самые злобные пираньи обгрызают тут пригоревшие котлы и сковородки.

Мы побывали на огороде с грядками, где из земли торчали какие-то неизвестные, но всё же похожие на земные овощи.

Кухня с чанами и прочими котелками и тарелками вообще мало чем отличалась от нашей. Те же столы, шкафы и плиты. Привычного нам пищевого синтезатора, ясное дело, тут не было. Водопровода в монастыре тоже не существовало. Зато колодцев было несколько, а рядом с ними медленно и тяжело двигались похожие на плоских черепах животные с прикреплёнными на их спинах большими деревянными ёмкостями.

– Это пирпы, водоносы. Вода, чтобы пить. Носить, – махнула в их сторону Далца. – Они воду носят туда, куда нужно. Жаль, сами набирать воду не умеют. Кто-то из людей должен доставать им воду из колодца. А для полива у нас друлы.