Ловушка для бабочек

Глава 11

Герер – это слово давно уже мелькало изредка в разговорах. Это было обращение. Обращение к более высокопоставленному человеку, что-то вроде нашего слова «господин», только со своими нюансами. В частных разговорах между собой оно употреблялось редко. Даже настоятеля за спиной называли попросту, а не герер настоятель. И тут, дочищая очередную корзину овощей, я услышала:

– А Эшувир-то герером стал! Представляешь! Вчера только узнала, – сообщила Лина кухарке косясь на меня. – Значит, у нас тут на кухне герия работает, вот оно как!

Я в этот момент смотрела на корзину и изобразила безмятежный отстранённый вид, но уши, конечно навострила.

– Да неужели? – вскинулась Дора, заколыхавшись своим обширным телом. Она тоже покосилась на меня, внимательно наблюдая, как я отреагирую на эту реплику. Видимо, вид у меня был подходящий, как у ничего непонимающей идиотки, поэтому она удовлетворённо подтолкнула помощницу:

– Да не понимает эта герия ничего! Давай, Лина, рассказывай. А я-то с ним по старой памяти как с простолюдином разговариваю! А оно вона как, в аристократы выбился. Откуда ты сама-то узнала?

– Разговор случайно подслушала, когда Эшувир насчёт каравана договаривался. Фамилия у него теперь Кор Бремон. Кор!

– Ну, Бремон понятно, по монастырю, а вот Кор – это неожиданно, – фыркнула кухарка. – Я-то давно уже здесь. Тебя ещё не было, а я помню как он явился из пустыни, растерянный, голодный, ничего не понимал. Поначалу его на самые простые работы ставили.

– Неужели за грегусами навоз выгребать?

– А куда его, если не понимает ничего толком?

– Ну надо же, а теперь-то стал какой чистый да важный. Интересно, а жена его знает, чем тут её муж занимался?

Лина снова стрельнула в меня быстрым взглядом. Я стала поправлять платок, всем видом изображая абсолютное равнодушие. Мол, ничего не слышу, а что слышу, то не понимаю, и вообще занята своими делами, у меня платок сбился.

– Вряд ли знает, – пожала плечами кухарка. – Судя по рукам и полной бесполезности, она из богатых. Сестра его тоже девочка избалованная. Значит, где-то там он был богат и только потом к нам попал. Вряд ли, когда вернулся, сообщил родственникам, что у нас тут хлев чистил. Тем более, когда у нас появился, он ещё не был женат. Сама подумай, кто в здравом уме сообщит невесте, что годами занимался грязной работой.

– Годами?

– Да, он тут долго жил, может, два года, может, даже три. Уж не упомню. Идти, похоже, ему было некуда, раз память потерял. Вот и жил. Говорить по-нашему начал, освоился, с настоятелем подружился. У него тут даже пассия была. Как её бишь звали? – кухарка наморщила лоб, вспоминая. – Иссиара, да, точно!

– Из наших, монастырских? – всплеснула руками Лина.

– Из наших, но её тут сейчас нет. Ушла она с караваном на север, ещё давно.

– Исса, значит? – подумала я. – Получается, что сначала он зацепился за имя Исса, а уж потом следом обнаружил все мои нужные ему достоинства? А я-то гадала, почему на том форуме Шува среди всех очень ярких и начитанных собеседников выбрал именно меня, ту, которая старалась не выделяться? Вот наконец последний кусочек мозаики сложился. Теперь всё понятно и выстраивается в чёткую логическую цепочку.

Однако почему-то настроение как-то сразу испортилось. Логическая цепочка оказалось шершавой и царапающей. Следовать номером вторым за какой-то неведомой Иссой было неприятно.

Между тем Лина продолжала свой допрос.

– Они прямо вместе с Эшувиром ушли?

– Нет, он один тогда отправился с караваном, она исчезла позже. Но вот к нему она тогда отправилась или просто покинула монастырь – не скажу, не знаю. Хотя, знаешь, мне кажется, она тоже была из аристократов. Бедная, но родовитая. Они, возможно, поэтому и спелись.

– Герия была?

– Возможно, и герия. Для девицы-то она старовата была. Хотя, может, и гия незамужняя, просто от бедности или от брака сбежала, – Дора снова покосилась на меня. – Думаю, он жене о своей тогдашней пассии ничего не сказал.

– Ну и правильно, – неожиданно одобрила этот факт Лина. – Зачем ей знать, что он там накуролесил до свадьбы. Скорее всего, он и после монастыря совсем не монахом жил, мужик-то видный. А глаза такие светлые я вообще в первый раз вижу. У наших-то мужчин все карие или совсем чёрные. Эх, красавец, герер. Жаль, женат уже.

Я удержала смешок, однако в этот момент вдруг ясно представила своего «мужа» глазами этих болтушек. Высокий, широкоплечий уверенный в себе мужчина, у которого худоба и жилистость прячутся под просторной белой рубахой. Почти белые, необычные для этой местности волосы и прозрачные глаза, как здесь говорится, цвета дождя. Несмотря на сильный загар Эшувир здесь кажется белокожим, потому что загар у него всё равно жёлтый, что намного светлее шоколадной смуглости щедро обласканных солнцем местных мужчин. Смуглый черноволосый красавчик Рик прекрасно вписывается в ряды аборигенов, а вот Шува нет. Мой муж для местных женщин привлекателен той самой экзотикой, что манит и уводит девушек из привычного круга. А теперь он вообще герер, аристократ, что в глазах женщин сделало его и вовсе неотразимым. Ох, действительно, пора бы и мне перестраиваться и, чтобы не делать ошибок, начать видеть нашего лидера в новых реалиях. Это теперь не Шува, мой виртуальный друг, А герер Эшувир Кор Бремон, мой муж.

Нет, тему мужа пока задвинем. Насчёт мужа во всех смыслах этого слова размышлять вообще не стоит. Этот этап у меня уже был и прошёл. Пока с меня хватит. Будем сохранять дистанцию. Пляшущие, особенно по ночам, гормоны обуздаем. Они у меня, конечно, шустрые и настойчивые, но вполне дисциплинированные. Голова опять же, мне на что?

Эшувир Кор Бремон, глава моей семьи. Вот в этой формулировке меня пока всё устраивает. Только царапает эта проведённая Шувой параллель между мной и неведомой Иссиарой… Почему-то воображение рисовало темноволосую уверенную в себе красавицу. Пф-ф-ф… И с чего вдруг я к этой неведомой красотке прицепилась?