Ловушка для бабочек

Глава 13

Наша двухколёсная повозка, похожая на крытый фургон, обладала дугообразными рессорами. Этот факт оживил во мне почти совсем утерянную надежду на развитую цивилизацию и комфорт. За эти недели сложилось устойчивое впечатление, что мы попали в абсолютное средневековье со всеми вытекающими из этого выводами, и даже в столице нас будет ждать примитивный быт, застарелая грязь и вездесущие насекомые типа вшей, блох и клопов.

Нет, в монастыре тюфяки были чистыми и никакой подобной живности я не заметила, но ассоциации упорно всплывали сами.

Шува уверял меня, что и тут есть комфортная жизнь и не стоит делать скоропалительные выводы по одному весьма удалённому от городов монастырю, но всё равно не особо не верилось. Даже чистенькая гостиница, в которой мы жили в Прилипсе, не убеждала и казалась всего лишь удачным исключением.

Наше транспортное средство тронулось, и я с радостью ощутила, что ещё есть на что надеяться. Тихий скрип повозки, лишь слегка покачивающейся на колдобинах, звучал музыкой, мягкий ход убаюкивал, а плотная ткань фургона надёжно защищала нас от дорожной пыли, летевшей из-под ног несущихся вперёд ящеров.

Не имеет смысла в подробностях описывать эту неделю до Амды. Она была достаточно однообразной. Дорога, дорога, непрерывная дорога с ночёвками на постоялых дворах разного уровня чистоты и комфорта. Однако всё же этот переход до Амды для меня стал необыкновенным. Только сейчас во время длительных переходов у нашей команды наконец-то появилось время обстоятельно, без помех, поговорить.

Фургон был устроен так, что Шува правил повозкой находясь вместе с нами внутри. Наконец-то наш глава семейства никуда не спешил, и ему можно было задавать вполне конкретные вопросы, которые вызрели у нас за эти три недели. До этого совместного свободного времени было совсем мало и нам его хватало только на то, чтобы заниматься жизненно необходимым суаскритом и обсуждать что-то остро актуальное. Наконец мы получили возможность обстоятельно побеседовать! Безусловно, я воспользовалась ею в полной мере..

Всю неделю пути Шува подробно отвечал на наши расспросы, рассказывал о местных достижениях, религии, мировоззрении, правилах, сравнивал с Венессией.

Естественно, местная цивилизация, не имеющая возможности использовать электричество, нашла источники процветания в окружающей природе. Использование селекционированных животных в быту мы смогли частично наблюдать в монастыре, но и всё остальное было построено на принципиально другой непривычной нам основе. Здесь была совершенно другая медицина. Вернее, медицины в моём понимании не было вообще. Здесь процветало то, что я назвала бы, лекарство и знахарство высшего порядка. Травы, зелья на их основе, яды и прочая полезная секреция местных представителей флоры и фауны. Химические вещества для лекарств тут не синтезировались, а брались из природных или специально для этого выведенных биологических объектов.

Кроме этого здесь применялись и, по уверениям Шувы, прекрасно работали методы, которые у нас назывались эзотерическими и недостоверными. Оказывается, в этом обществе наряду с простыми лекарями и знахарями существовали вполне признанные обществом личности, успешно манипулирующие с энергетическими полями, окружающими больного человека, от которых зависело здоровье. Этот талант давался от природы и встречался редко. Как сказал Шува, даже существовала специальная комиссия, которая время от времени ездила по королевству, по каким-то критериям отыскивала талантливых детей и отправляла их на обучение. Таких лекарей высшего порядка называли верлиры, среди них встречались и мужчины и женщины.

– Говорят, верлиры женского пола посильнее мужчин будут, но это не афишируется. Наверное, мужчинам обидно это осознавать, – рассказывал Шува. – Но и работа верлиров мужского пола производит впечатление. Мы, наёмники, обычно помощью простых лекарей пользовались, но в одном переходе я видел, как верлир работает. В ситуации, когда парень кровью истекал, у него после нападения полбока располосовано было. Верлир руками вокруг поводил, а потом к его боку ладони прижал, минуту неподвижно сидел, а потом руки убрал, а там кровь остановилась и рана уже затягивается. Правда, верлир после этого несколько бледно выглядел и сразу отдыхать отправился.

– А что-то типа астрологии тут есть?

– Вроде есть, но в лечении не применяется.

– А нумерология?

– И нумерология, и гадание, и даже оракул существует. Но, сами понимаете, к нему я не ходил. Слишком дорогое удовольствие. Так что, могу судить об оракуле только по книгам и слухам. Говорят, предсказания у него туманны и часто смысл предсказания наступает уже после свершения события. Когда уже ничего не избежать. Но люди всё равно к нему толпами ездят.

Шува рассказывал, анализировал, порой подталкивал нас к каким-то выводам и заключениям. Эти пространные беседы пролились бальзамом на мою душу. Теперь авантюра с переходом «ради великой идеи» снова приобрела философский смысл, который я совсем было утеряла, погрузившись в трудности местного быта или бестолково томясь взаперти в гостинице. За эту неделю дороги мой внутренний исследователь как-то успокоился и перестал меня терзать сомнениями.

Кроме этих серьёзных бесед мы смеялись и шутили, а в этих шуточных пикировках узнавали друг друга поближе. Наше семейство будто обретало основу, дружеские узы, которые вполне могли заменить семейные. Судя по довольным лицам и Милли, и Рика, они чувствовали то же самое. Именно эти обстоятельные философские разговоры превращали наш поход за легендарным артефактом из весьма утомительной рутинной поездки во что-то действительно стоящее и познавательное.

Я наконец сообразила спросить, за что Шуве была пожалована приставка Кор.

– Высочайшим королевским повелением мне был пожалован титул за большой вклад в развитие местной промышленности, – Эшувир бросил на нас смеющийся взгляд. – А теперь попробуйте угадать, что я тут эдакого изобрёл. В мире, где не используют электричество. Сложные приборы и химические соединения не предлагать. Не забывайте, что по профессии я антрополог, а совсем даже не инженер, не химик и не физик.