Ловушка для бабочек

Глава 18

Когда я проснулась, Солол уже клонился к закату.

Я, щурясь, вышла из темноты пещеры, однако моего появления Милис с Пайгером не заметили. Они сидели на гладком бревне перед входом лицом к долине и о чём-то оживлённо переговаривались, причём плохое владение суаскритом собеседницы совершенно не мешало им общаться. Повязка-чалма на Пайгере уже отсутствовала. Видимо, Милли последовала моему совету и занялась раной при дневном свете. Похоже, от манипуляций нашей необученной верлиры ссадина достаточно затянулась, чтобы не прикрывать её тряпками.

Волосы моей напарницы, в отсутствии гребня расчёсанные пальцами, на свету пушились вокруг её макушки золотистым облаком. Две головы, тёмная и светлая, были совсем рядом. Похоже, за несколько часов моего отсутствия, проведённых наедине в диком месте, эта парочка успела спеться.

Я прислушалась и стала наблюдать. В тот момент Пайгер живописал о каком-то забавном случае из своей ранней юности. Забавно, но герцог-маркиз, чувствуя себя сейчас молодым наследником, не отягощенным государственной ответственностью, вёл себя свободно, раскованно и совершенно не походил на того тяжеловесного, бдительного, скупого на эмоции Пайгера, с которым мы познакомились на балу у наместника.

Сейчас, когда он внезапно сбросил с души более десятка лет, Пайгер открылся перед нами своей другой, скрытой под грузом лет гранью.

Похоже. амнезия одарила его ощущением свободы самовыражения, ведь до этого он, как советник и влиятельный человек, просчитывал каждый шаг и каждое сказанное слово. С его плеч исчез груз ответственности. Забронзовевший и в дворцовых интригах обросший толстой защитной шкурой советник короля вдруг превратился в живого человека.

Он остроумно шутил, играл интонациями, окутывал Милис эмоциями и создавал романтическую атмосферу как молодой опытный ухажёр. Не как юный порывистый самолюбивый мальчишка-подросток, которому гормоны не дают дышать, а как молодой мужчина, который уже изучил женщин и научился пользоваться их слабостями. Когда юная энергия ещё бурлит и бродит в его теле, однако опыт знает куда её направить.

Хм, судя по поведению, герцог ощущает себя тридцатилетним или даже ещё моложе, лет на двадцать пять. Зеркал у нас тут нет, так что он просто не отдаёт себе отчёт, что уже не юноша, а зрелый мужчина. Ему негде толком рассмотреть себя, своё лицо и фигуру, свои морщины и прочие возрастные потёртости, приобретённые за долгие годы. А то, что тело немного раздалось в талии, скорее всего, в свободной одежде им не ощущается. Возможно, некоторые возникшие с возрастом телесные неудобства наш помолодевший душой герцог списывает на слабость после удара. Интересно, вернётся ли к нему память и как он воспримет своё внезапное взросление?

Минуты шли, Солол тихо клонился к горизонту, а потерявшая бдительность парочка полностью сконцентрировалась друг на друге и словно ослепла и оглохла для окружающего мира. Они даже не говорили, а ворковали. Сыпал словами, в основном, конечно, герцог, а моя белобрысая подруга лишь вставляла восклицания и короткие фразы. Скорее всего, она многое не понимала из его цветастой речи, но, похоже, Пайгера это совершенно не смущало. Он словно пел песню, в которой главное не слова, а голос, интонации и томные взгляды.

Хм, вот и ещё один плюс выплыл. Милли слишком плохо знала язык, поэтому она никак не могла проговориться о нашем истинном происхождении. Говори она лучше, ушлый Пайгер быстро зацепился бы за выплывающие несоответствия и наверняка насторожился и снова стал бы агрессивным и подозрительным. Доверие – вещь хрупкая. Ложь разъедает даже искреннюю симпатию.

В конце концов мне надоело наблюдать, и я вклинилась в их бесконечный разговор ни о чём:

– Как вы тут без меня?

– Мы хорошо! – повернулась ко мне Милли улыбаясь. – Вот!

Она пододвинула мне большой лист местного лопуха, на котором лежали какие-то плоды. Еда? Неужели!

Как выяснилось, нормально обутый герцог за день облазил все окрестности и добыл нам полную рубашку каких-то съедобных фруктов. Понятно, что это резко улучшило ситуацию и увеличило благосклонность к нему Милли до невиданных высот. Да и у меня сразу улучшилось настроение. Всё-таки пустой бунтующий желудок весьма требовательный орган.

– А огонь он не добыл? – спросила я, усаживаясь рядом с ними прямо на тёплую траву и вгрызаясь в кисло-сладкую мякоть неведомого мне фрукта.

– Нет, – грустно пожала плечами Милли.

– Жаль. Кинжал есть, забили бы какую-нибудь зверушку, мяса добыли бы.

Мы говорили на эпсосе. Герцог смотрел на нас с любопытством, не понимая о чём речь. Я вздохнула и перешла на суаскрит.

– Как вы себя чувствуете? Выглядите куда лучше, чем вчера вечером. Сложился ли у вас дальнейший план действий, маркиз? Вы человек военный, опытный, ясно мыслящий. Без сомнений, вы вытащите нас из этой кошмарной ситуации.

Да, вот так сразу в лоб, без реверансов поставила ему задачу. Постаралась польстить, но и без лишних церемоний перевела на него стрелки. Он местный. Пусть шевелит мозговыми извилинами. Ну не говорить же ему, что я в полном тупике и совершенно не представляю как выбираться без обуви, без одежды, без денег и без еды. От этой норы, нашего убежища с одеялами, вообще страшно далеко отходить. Мысль о том, что нужно босиком идти куда-то жуткую даль, в поселение, где неизвестно кто и как нас встретит, вообще вызывала неконтролируемую дрожь.

– Чёткого плана пока нет, – сразу стал серьёзным герцог и поскрёб макушку, выдавая свою неуверенность. Нет, всё-таки не умел он, будучи ещё наследником, прятать свои эмоции. Это, видимо, потом, позже он как советник короля научился делать непроницаемый загадочный вид.

– Но есть понимание, что то поселение на горизонте – наша единственная надежда, – продолжил он. – Милис обо мне позаботилась, – Пайгер окатил её ласковым взором, – рана вроде затягивается, но всё же пока у меня слабость и кружится голова. Завтра-послезавтра, когда достаточно восстановлюсь, то сразу пойду к поселению.