Ловушка для Боба

Глава 6. Богдан

После слов отца мы с Мишкой какое-то время молчим. Да и что делать? Собирать вещи и сматываться? Как-то не по-мужски прятаться от проблем. Да и сестренка весь день смотрела сияющими глазами на Громова и готова была слушать его росказни футболистов сутки. А этот дурак таял от ее томных взглядов и вздохов и заливался соловьем.

Нет, я конечно, не против сближения моего лучшего лруга с сестрой, но все же… Полинка, хотя и шустрая девчонка, но молоко на губах не обсохло, жизни не видела, проблем не знала, а тут крутой парень, не чета ее хлюпикам из универа. Есть от чего потерять голову.

— Что делать будем? — приходит поздно вечером ко мне в комнату друг.

— Ну, не сбегать же! — я стою у шкафа, разглядывая одежду и прикидывая, что можно дать Мишке.

— Странно все это. Я даже стрелять не умею. И потом…

— Говори уже, чего замолчал.

— А вдруг твой отец что-то задумал?

Смотрю на Мишку и смех разбирает: вот кого отец ввёл в ступор, а я уже привык к его непредсказуемым решениям. Чего-то подобного ожидал.

— Не бойся. Он человек разумный, на открытое вредительство сыну и чужому ребёнку не пойдёт.

— И все равно, я же видел за столом, что он недоволен моим визитом.

— Миха, успокойся! Все будет хорошо! У нас зимовка современная. Есть дом, баня, своя котельная, рация для связи. И семья для обслуживания тоже есть. Дядя Ваня живет там постоянно. Если не захочешь, в лес не пойдём.

— А мы поедем одни?

— Ты что! С сопровождением кучи народа, так что не волнуйся, вернёмся вовремя.

Я успокаиваю друга, а сам все равно волнуюсь. Не нравится мне эта ситуация, и поведение отца не нравится. Спускаюсь вниз, где мама помогает кухарке убирать со стола.

— Мам…

— Что? — она оборачивается и улыбается, потом вытирает руки о фартук.

Мама — домохозяйка, не работает, но я ни разу не видел, чтобы она сидела без дела. Совершенно не похожа на других жён олигархов, которые занимаются собой. Хотя не удивлюсь, если у бати есть любовница и не одна. Большие деньги притягивают к себе всякую шушеру.

— Как думаешь, отец ничего не затевает, чтобы меня удержать дома?

— Зря ты о нем такого невысокого мнения, Богдан, — мама укоризненно качает головой. — Он, конечно, хотел бы, чтобы ты был рядом и участвовал в работе компании, но принимает твоё упрямство. Говорит, что перебесишься, сам к нему придёшь.

Слова мамы не успокоили, я полночи ворочался, прикидывая, что может сделать отец, но так ничего и не придумал. Утром выехали рано на двух машинах. Мы с Мишкой сидели в вездеходе отца, во второй ехали охранники. В посёлке, расположенном в нескольких километрах от зимовки, пересели на снегоходы.

Солнце весело освещало верхушки елей, на синем небе не было ни облачка, от белоснежной равнины слепило глаза, и настроение постепенно поднималось.

— Эх, хорошо! — кричит Мишка.

— Ага! Здорово! — отвечаю я.

В доме ярко пылает камин, над баней вьётся струйка дыма, чувствуется, что загодя сторож готовился к приезду хозяина.

— Владимир Викторович, — суетится вокруг отца дядя Ваня, — сразу в лес пойдём или сначала чайку пофурындаем?

Отец привёз сторожа из карельской глубинки, и тот иногда вставлял в речь местные словечки.

— Пофурындаем, Иван Михайлович, обязательно пофурындаем, но позже. Душа горит, хочется разрядки.

Через полчаса мы выезжаем на охоту. Пробираемся лесными тропами на специальных лыжах, стараемся не зацепить ветки кустов и деревьев, чтобы не спугнуть зверя.

— Слушай, Боб, — догоняет меня Мишка. — Я вчера читал, что охота на матёрого кабана разрешена только до тридцать первого декабря, а сегодня уже третье января. Твоему отцу ничего за это нарушение не будет?

— Смеёшься? — кошусь на него взглядом. — Батя из тех людей, что сам устанавливает правила. Я потому и спорить с ним не стал. Накосячил с журналюгой, теперь вот расхлебываю.

Но все завершилось довольно быстро. Лесник привёл нас к лежбищу кабана, охотники встретили свирепого зверя дружным залпом из ружий. На обратном пути подстрелили еще несколько глухарей.

От вида крови на снегу мне стало дурно, и я отвернулся. Не понимаю уничтожения ради забавы животных и птиц. Такие развлечения не приемлю, поэтому батя считает меня слабаком и помыкает, как хочет. Из-за него я когда-то сбежал из дома в спортивный интернат, да и сейчас появляюсь в родительском особняке по особому случаю.

И все равно возвращаемся на зимовку довольные и возбужденные. От переизбытка кислорода закрываются глаза и шумит в голове. После сытного обеда, который приготовила жена сторожа, Лидия Фёдоровна, маленькая, но очень шустрая женщина, нас вообще разморило.

— Отдохните, — приказывает нам отец. — Я же вижу, как вы морщитесь от вида крови. Михайлович свежевать кабана будет.

Мы с Мишкой сбегаем на второй этаж. Он вытаскивает телефон и разочарованно бросает его на кровать.

— Связи нет.

— Конечно, мы далеко от вышки.

— А сколько километров до посёлка? Может, сгоняет туда по-быстрому.

— И что тебе приспичило? — смотрю на него подозрительно. — Темнеет уже. По лесу пробираться в такое время — так себе удовольствие.

— Жаль. И что делать будем?

— С кем вдруг поболтать захотелось? С Полиной? Ты смотри, с ней надо быть осторожнее. Сёструха — красотка, но совсем безбашенная. Не заметишь, как голову потеряешь и в ручного питомца превратишься. Тяф-тяф!

— Да ладно тебе! — друг смущенно отводит глаза.

Мы немного поболтали и не заметили, как задремали: день в лесу на свежем воздухе, впечатления и вкусная еда выключили нас обоих.

Когда открываю глаза, не понимаю, где нахожусь. В комнате чернота, хоть глаз выколи, и через окно не проникает свет.

Неужели ночь? Мы столько проспали?

— Мишка, подъем! — я вскакиваю и тормошу друга, который заснул на диване.

— А, что? Где мы? — он сонно трёт глаза. — Почему темно?

— Не знаю, — щелкаю выключателем, но не загорается ни одна люстра. — Надо проверить. Вдруг генератор загнулся.