Ловушка для герцога

2. Ческа и Лоренцо

...- И вы так-таки всё и слышали, синьорина?

- Ах, Джина, да. Я была в библиотеке, как обычно после обеда… И услышала громкий голос Гвидо. Он велел Лоренцо идти за ним. «Речь о Франческе, это очень важно», - сказал он, - и я поняла, что непременно нужно узнать, о чем он собирается говорить с Энцо. Я прокралась на лестницу, присела на ступеньку — и…

- Синьорина, не плачьте, Бога ради! Вытрите слезки.

- Как же мне не плакать, Джина? Гвидо выбрал мне в мужья дряхлого мерзкого старика! А Энцо не заступился за меня. Ах, слышала бы ты, как он соглашался с Гвидо, как ему поддакивал! Как раболепствовал перед ним!

- Ох, синьорина, ваш старший братец уж такой вспыльчивый! Да если б Лоренцо против него хоть слово сказал, такое бы могло начаться!

- Ты права. Гвидо очень злится, когда ему перечат… Но Энцо мог бы хоть попробовать переубедить его...

- Вот платок, не плачьте, моя госпожа!

- Спасибо, Джина.

Ческа с благодарностью посмотрела на свою камеристку. Джина была почти такого же роста, как Ческа, и многие находили сходство между ними, так как девушка тоже имела золотистые волосы и голубые, правда, более светлые, глаза. Она прислуживала Ческе много лет, и, за неимением других близких подруг, была и наперсницей, и советчицей для дочери герцога.

- И что же вы будете делать, синьорина?

- Надо бежать, Джина. Вот только как? Куда? Ах, у меня голова идет кругом…

- Ой, слышите? Вроде в дверь стучат.

- Кто бы это мог быть? Пойди взгляни.

Джина убежала и вернулась вместе с мрачным Лоренцо. Брат подошел к Ческе и попытался обнять ее, но она увернулась от его рук.

- У меня плохие новости для тебя, сестра, - встревоженно сказал он. - Но что с тобою?..

- Джина, ступай, - сказала Франческа и, когда камеристка вышла, отчеканила:

- Я хочу, чтоб ты немедленно удалился из моих покоев, Лоренцо.

- Не понимаю… - Юноша удивленно смотрел на нее.

- Я все знаю. Я подслушала вас с Гвидо! Он решил выдать меня замуж… А ты соглашался с ним и не сказал ни слова против!

- Да, - сказал Энцо. - Поэтому я и здесь. Гвидо не переубедишь. Нам надо что-то придумать, ты не выйдешь за эту старую обезьяну, Неаполитанского короля.

- Ах, вот как? - горько рассмеялась Ческа. - А почему ты не сказал этого нашему старшему брату?

- Сестричка, послушай, ты же знаешь Гвидо! Если он что-то вбил в свою тупую голову, он не откажется от своего намерения! Тем более теперь, когда он стал повелителем Мантуи и так возгордился! Да, я соглашался с ним… Но вовсе не намерен отдавать тебя королю Неаполитанскому. Мы что-нибудь придумаем, сестра! Я помогу тебе!

- Ну уж нет, - покачала головой Ческа, - Энцо, я не верю тебе. Ты так меня разочаровал! Я считала тебя своим защитником... Я доверяла тебе, ты был для меня идеалом, моим братом, моим верным рыцарем — и что же? Гвидо ты говоришь одно, мне — другое. И это ты, ты, Лоренцо - честный, храбрый, мужественный, добрый? Нет, это не ты!Ты лжешь, изворачиваешься, ты лебезишь перед ним… «Мой герцог!» - передразнила она Лоренцо.

Юноша покраснел.

- Я не мог поступить иначе. Гвидо мог разозлиться, я вынужден был подыграть ему! Да, теперь, Франческа, - он глубоко вздохнул, - я буду притворяться, и лгать, и изворачиваться. Я понимаю, что ты потрясена, но поверь: я делаю это, потому что знаю, что из себя представляет наш старший брат! Отныне, Ческа, наша с тобой жизнь не будет прежней, — раньше отец был нам защитой, теперь Гвидо стал герцогом и волен распорядиться нашими жизнями, как ему захочется. Он может сделать с нами что угодно. Он никогда нас не любил. Более того, есть то, чего ты не знаешь, а, если б знала, ты поняла и одобрила бы мои поступки…

- Поняла? Одобрила? - воскликнула в сердцах девушка. - Никогда! Никогда, Энцо, не одобрю я ложь, притворство, подобострастие, трусость! Ты боишься Гвидо — вижу, что боишься! Ты мне противен! Ты даже не представляшь, как ты мне противен, и как мне гадко, что ты, мой родной брат, так низко пал!

- Сестра, умоляю, говори потише.

- А что, нас могут подслушать? - Она сухо рассмеялась. - Зачем? Ведь ты отныне служишь «своему герцогу», как верный пес — ты и донесешь ему о всех моих словах. - Тем не менее, она понизила голос. - Ты сказал: есть нечто, чего я не знаю. О чем это ты?

- Ческа, я пока не могу тебе открыть всего...

- Опять ложь, - мрачно перебила брата девушка.

- Нет. Это правда! Но слишком опасная, чтобы я мог поделиться ею с тобой. Подожди, придет срок, и я расскажу тебе… Ну, не отворачивайся! Не делай такое лицо! Мне больно, что ты мне не веришь, сестричка!

- Уходи, Лоренцо, - ответила девушка. - Ты больше мне не брат! Мне невыносимо, что ты предал меня, предал нашу любовь друг к другу…

- Я не предавал тебя, Ческа! Ты всё узнаешь в свое время — и поймешь... Смерть нашего отца не останется неотмщенной. Я покараю убийцу, клянусь тебе! - Он произнес это таким тоном, с такой горячей страстностью, что, будь Ческа в другом состоянии, она бы задумалась. Но она была слишком поглощена своею болью.

- Что ж, Энцо, - промолвила она гневно. - Я поняла одно — тебе нынче не до меня. Вы с Гвидо займетесь местью Фабрицио Веронскому. А я… я пойду своею дорогой. Одна. Ступай же. Покинь мои покои. Передай Гвидо, что я согласна выйти за Неаполитанского короля. Что я принимаю свою судьбу и не стану перечить новому герцогу Мантуанскому. А ты… ты не брат мне более. Так же как Гвидо. Все кончено. Приговоренный к смерти никогда не полюбит своего палача.

- Сестра! Я не узнаю тебя! Откуда этот ледяной тон, эти жестокие слова?..

- Это твоя вина, - надменно произнесла Ческа. - Ты швырнул мою душу в снег — и удивляешься, что она оледенела?

- Ческа, я прошу тебя… Я что-нибудь придумаю! Я…

- Джина! - крикнула Ческа, отворачиваясь от него, и кусая губы, чтоб не расплакаться, - синьор Лоренцо уходит, проводи его!