Ловушка для избранной

День первый

1

Вот и все, оставалось только убрать грязные скатерти и вытереть двенадцать столиков – восемь в помещении и четыре на террасе. Я приглушила свет, выключила музыку. Тело ломило от напряжения. Первый трудовой день оказался нелегким и очень нервным. Да, я повелась на уговоры Жозель: подработать и накопить достаточное количество денег, чтобы моя заветная мечта – съездить на музыкальный фестиваль у моря – свершилась. От матери и отчима, которые давным давно решили, что современная рок-музыка – это зло, мне все равно такого подарка не дождаться, у них на новые колготки и то не допросишься. Но, черт подери, кто думал, что разносить еду и улыбаться гостям будет так трудно?

Это вообще какое-то дурацкое заведение с идиотскими правилами!

С утра и до пяти дня работает Жозель, обслуживает всех приходящих обычных посетителей. А меня наняли работать в вечернюю смену – при закрытых главных дверях, потому что через второй потайной ход сюда приходят какие-то избранные посетители. Кто они, бог его знает! Но от одного их присутствия меня оторопь берет.

Не понимаю, почему им нельзя смотреть в глаза? Почему нельзя ни о чем разговаривать? Только дежурные фразы, и взгляд только в пол или на поверхность стола. Сегодня по сути была моя первая испытательная смена – смогу ли соответствовать требованиям и вытерпеть, не взирая на переполнявшее меня любопытство?

Кто бы знал, чего мне это стоило! Глаза вдруг решили, что я над ними издеваюсь, и постоянно норовили покосить в сторону. Только огромным усилием воли и своим безграничным желанием съездить на море я удержала себя от запретного любопытства. Да, Жозель совершенно права, деньги здесь платят просто огромные, можно и потерпеть.

Я вышла из прохладного помещения, и теплый терпкий июньский ветер опалил меня своим горячим дыханием, растрепал медовые локоны и осыпал поцелуями шею. От желания растянуться в горячей ванне я застонала. Уж теперь я могу себе это позволить, ведь никто не услышит! Все двенадцать странных посетителей постепенно покинули сие заведение, хозяин – хромоногий и широкоплечий, уехал еще задолго до закрытия. Говорят он стар и вреден, а еще у него когда-то погибла семья, и теперь он нелюдим. Отсиживается на втором этаже, а поздним вечером, ни с кем не общаясь, уезжает на своем черном дорогом авто домой. Я мельком увидела его в спину, когда тот спускался по лестнице на первый этаж.

А повар, старик Филиппо, ушел практически сразу, как только ресторан покинул последний посетитель.

Я осмотрела фронт работы, поставила на парапет ведерко с водой, отжала тряпку и стала вытирать столы, напевая какую-то мелодию, услышанную по радио. Вот первый столик, здесь был заказ: два кровавых стейка, овощная нарезка. Посетитель в сером клетчатом костюме и на руках золотые часы с красными стрелками. Два бокала вина, графин воды со льдом и мятой. Из-за плохого освещения силуэт мужчины мне показался слишком огромным. Неприятный холодок от воспоминаний снова пробежал по спине.

Я ополоснула тряпку, взгляд зацепился за невероятной красоты куст оранжевых роз, растущий у террасы. И чтобы сорвать оттуда благоухающий цветок, я перегнулась через деревянный барьер, но не рассчитала расстояние, едва не улетев вниз лишь в последний момент трудом удержав равновесие. Жаль, конечно, что не дотянулась, ну и ладно. Оправила короткую кожаную юбку, шлепнула комара, присосавшегося к ноге, и пошла вытирать второй столик. Здесь был практически такой же заказ. Только воду попросили с лимоном. Третий столик, стоящий в ряд, за ним сидел некто в черном костюме, заказавший рубленую котлету на углях, вареные овощи со специями и маслом, томатный сок со льдом. И никакого алкоголя . Сидел этот посетитель, закинув ногу на ногу, долго и упорно разглядывал меня с ног до головы, провоцируя и проверяя мою выдержку. Мне казалось, что глазами он облапал меня всю и даже под юбку залез. Черт, что за мысли! Да уж, работенка у меня все же рисковая. Ведь утром здесь работает кафе, но после пяти для обычных посетителей оно закрыто, а вечером всегда одни и те же, эти двенадцать…

Я потерлась коленкой об укушенное мелким кровопийцей бедро и продолжила работать.

На четвертом столике, который находился прямо у входа, с противоположного края прилипла какая-то наклейка. Словно кто-то ее специально прилепил! Наверное еще днём какие-нибудь пацаны, руки им оторвать бы!

Я решила не обходить стол и дотянуться рукой до бумажки. Легла на столешницу, немного подтянувшись, зацепила ногтем край полоски и попыталась ее отодрать. Легкое движение воздуха я приняла за игру ветра и даже не оглянулась, когда моя юбка чуть задралась и показалось, что кто-то слегка коснулся моей ноги. И это было роковой ошибкой. В следующий миг на меня словно обрушилась стена. Огромное мужское тело придавило меня к поверхности стола, а твердая и властная рука схватила за волосы. Я попыталась закричать, но тут же в рот мне запихнули свернутую тканевую салфетку. Я дернулась, засучила ногами и получила увесистый шлепок по заднице. Было так больно и страшно, что из глаз брызнули слезы, но вдруг услышала над ухом ласковое :"Тс-с-с!" , а потом дорожка поцелуев от виска до ключицы опалила мою кожу.

Горячие сухие губы, жесткие. Но целовали нежно и ласково. Я пыталась не скатиться в истерику, чтобы не потерять сознание. Все это дурной сон! Вот, он сейчас привстанет, я садану ему пяткой по яйцам и убегу! Кто это, черт его подери! Ведь в помещении уже никого не оставалось!

От горячего тяжелого дыхания моя шея покрылась мурашками, и я вдруг осознала, что в моих трусиках стало чуть мокрее. Блин, неужели это со мной действительно происходит? Его губы уже исследуют мое оголенное плечо, а бедрами он начинает толкаться в мою попу, имитируя движения полового сношения. От этого внизу живота сводит, и все там наливается тяжестью и пульсирует. Мои волосы все так же крепко зафиксированы, а тело придавлено к столу. Но вот огромная горячая лапища остервенело сжимает мое бедро и задирает юбку. А потом лезет в трусики и своими шершавыми пальцами начинает ласкать мои чувствительные складочки. Очень нежно, почти трепетно. И это настолько разнится с болью от навалившегося тела и натянутых волос, что из горла непроизвольно вырывается стон. Я очень хочу, чтобы тот, кто сверху, этого не услышал. Но он слышит и усмехается. А потом облизывает мне шею сзади, продолжая ласкать там, внизу.