Ловушка для "лохушки".

Глава 18. Макар Ливанов.

— Кира!!! — Я тряс Киру, она была в отключке, то ли от боли, то ли от страха, вроде и не сильно мы вписались в дерево, оно даже не пострадало, а вот Кира... Кровь, она что, головой ударилась? — Кира!!!

— Макар? Как ты? — Редькин! Он-то как сюда попал?

Редькин аккуратно вытащил Киру.

— Ты что трубку не берёшь, мудак ты этакий беспечный?! Звоню, звоню, а он вызов сбрасывает! — Обругал меня друг... Ну ладно, бывший друг. — Я же предупредить хотел, а ты? Ты почему такой балбес?!

Ну вот и балбес я, и мудак, ты, Редькин, хоть бы слова выбирал!

— Вовка, Киру в больницу надо... — Ой, ногу больно ужасно, обо что я так ударился.

— Дойдёшь до моей машины? — Он подхватил Киру на руки.

Как же я дойду, когда нога огнём горит от боли.

— Не знаю... Нет, наверное. — Еле выговорил, аж сердце заломило от боли.

— Сейчас Киру положу и за тобой приду. — Ответил он.

Но уехать мы в больницу не успели, скорая подъехала, видно, вызвал кто-то, нас с Кирой погрузили в машину и увезли в больницу. В дороге Киру в себя привели, она обвела глазами медсестёр, остановилась на мне и прошептала: «Макар... жив».

— Жив, Кира, как ты? — Не зная, что сказать, осведомился о самочувствии, хотя какое там самочувствие?

-- Голова... кружится. А ты? -- Едва выговорила она.

-- Нормально, нога сильно болит, не пойму ничего, вроде всё заменил, и тормозной шланг тоже, почему тормоза отказали? Кира... Ты не волнуйся, всё хорошо будет.

-- Так, молодые люди, -- врач зашёл и медсестра или санитарка с коляской. -- Вы, Макар Ливанов, сейчас на рентген, а вы, Кира Иванова, лежите, у вас сотрясение мозга, лёгкое.

Меня увезли на рентген, оказалось, что нога не сломана, просто царапина, как сказал врач, отделались лёгким испугом, могло быть и хуже. Ногу не загипсовали, какую-то капельницу поставили, лежал в палате, раздумывая, как так получилось, что тормоза отказали. Думал, пока в палату не вошёл кто-то... О боже, Редькин! Он сегодня целый день перед глазами мельтешит.

-- Ну как ты? -- Он присел рядом на стуле возле кровати. -- Макар, вчера вечером кто-то кружил возле твоей машины, я не понял, из окна не видно, парень или девчонка, звонить тебе стал, ты как назло трубку не берёшь, утром звонил, та же история, сбрасываешь вызов, хоть плачь, ну, думаю, ладно, выходной, куда они поедут.

-- На дачу собрались, да вот вместо неё в больницу попали. -- Интересно, кто же это решил меня проводить на тот свет? -- Слушай, Вовка, а кто это на меня зло затаил? Как думаешь?

-- Сам думай, может, не тебе, может, Кире? -- Предположил он. -- Кстати, я вчера случайно совершенно Ольгу видел, так вот она намекнула, что Ника простить Киру не может.

Ольгу он видел.

-- А где ты её видел? По слухам, она вроде после того похищения куда-то уехала, так я слышал. -- Значит, слухи не подтвердились.

-- Да никуда она не уехала, где работала, там и работает, куда она от папы с мамой, кстати, говорит, давно всё забыла и зла ни на Киру, ни на тебя не держит.

-- И ты думаешь, что Ника мстит? -- Спросил напрямую о его бывшей девушке.

-- Ну кто-то же перерезал тормозной шланг, спасибо скажи, что бомбу не подложили, а то взлетели бы на воздух, костей не собрать. -- Покивал он головой. -- Я заходил к твоей Кире, она с забинтованной головой тоже под капельницей лежит.

-- А ты как узнал, что шланг перерезан? Был что ли там?

-- Был. Там работают люди из полиции, я же показания давал, рассказал, что кто-то крутился вечером возле твоего автомобиля. У тебя ещё не были?

-- Пока нет. Слушай, Редькин, неужели и ты думаешь, что нас убить хотели? -- Мне в это не верилось.

Вовка посмотрел на меня с какой-то жалостью и сочуствием.

-- Не думаю, а знаю, всё-таки ты, Макар, легкомысленный, ну посмотреть-то утром мог машину? Почему не сделал этого?

-- Не знаю. Даже предположить не мог, что кто-то смерти мне желает. Слушай, Редькин, о круге знакомых не спрашивали? Надеюсь, ту историю следаку не рассказал? -- Забеспокоился я. -- Понимаешь, грязное бельё трясти неохота.

-- О круге знакомых у тебя спросят другие, товарищи из полиции имею в виду, а я ничего о той истории не говорил, мне и самому её вспоминать неприятно. -- Недовольно ответил он. Всё ещё злится, не злись ты, Редька, я сам на себя злюсь. -- Родителям не звонил? -- Поинтересовался он.

-- Ты что? Никому я звонить не буду, даже дядь Толе, сейчас раздует огонь, всю полицию на ноги поставит и больницу построит, так что без звонка до Англии докатится, что Макар Ливанов разбился с невестой на автомобили. Кстати, твоя бывшая моей матери звонила, Киру грязью поливала.

Редькин задумался.

-- Вот отсюда и пляши, возможно, она подкупила кого-нибудь, и он чикнул по шлангу.

-- Но это же преступление, раз ей с рук сошло, когда Киру похитили... А второй раз уже я не прощу. -- Посмотрел на Редькина.

-- Похитили? Когда это было? Почему я не знаю? Кто похитил? -- Редькин удивлённо на меня посмотрел.

-- Рассказывать долго, давай после, или у Никиты спроси, он со мной освобождать ездил. Девчонки наши её к Фокину на дачу увезли. Избили, вернее, ударили несколько раз. -- Вкратце поведал ему.

-- Во дуры! -- Покачал он головой, недоуменно качая головой, потом присмотрелся ко мне. -- У тебя скула посинела, ударился так сильно?

-- Чёрт его знает, я не о себе, о Кире думал в тот момент, наверно, и скулой пришёлся обо что-то. Ерунда, это заживёт. Слушай, а я никого не задавил?

-- Нет, ты что? Дерево и то меньше вас пострадало. -- Серьёзно сказал Редькин. -- Я же вышел, да где там вышел, бегом выбежал из подъезда, думал, успею вас остановить, но нет... не успел. Макар, ты правда кадр, трубку тяжело поднять было?

Я ответить не успел, вошла медсестра, посмотрела Редькина.

-- Молодой человек, вам пора, больному нужен покой. -- Выпроводила его за дверь, сама вернулась.

Я решил спросить её о Кире.