Ловушка для "лохушки".

Глава 19. Кира Иванова.

Ох ты, голова болит... Кружится... Как это мы прямо в дерево. Макар? Где он? Он... разбился? Насмерть? Открыла глаза, это где я? Вроде еду, а? Скорая? Это врачи?

— Макар...-- Голос пропал я передохнула.

Макар жив, вот он тоже здесь.

— Жив?-- продолжила.-- Как хорошо.

-- Жив... Кира, всё нормально, мы живы.

В больнице, куда нас привезли, мне забинтовали голову и положили под капельницу, у Макара была повреждена нога, его увезли на рентген, я лежала с закрытыми глазами, мне сказали, что в машине, в которой мы ехали, перерезан шланг. Вот я и думаю: кто? И главное, зачем? Убить хотели? Факт! Мне было страшно и обидно, вот поездка на дачу чем обернулась, больницей.

— Можно к тебе?

— Кто это? Голос знакомый, открыла глаза — Редькин, тебя ещё принесло, ведь придёт тот, кого видеть не хочешь.

— Как себя чувствуешь, Кира?

— Вид такой сострадательный.

— Нормально, если так можно сказать, находясь здесь. — Тихо ответила, язык не ворочается во рту, да когда же девчата успокоятся, мне почему-то кажется, что это кто-то из них.

— Я звонил Макару, хотел предупредить, а он так и не взял трубку, упрямый. Кир, может, лекарства какие надо, я куплю, Макар не может, ему ногу гипсуют.

Ничего себе, кого врагом считала, помощь предлагает.

— Спасибо, но не надо, сейчас родители приедут, они всё сами сделают, и мне купят, и Макару. Ты иди, Володя, у меня сил говорить нет, извини. — Правда, наверное, от испуга говорить не могу.

— Сейчас выйду, Кир... Ты не подумай, что я замешен в этом, нет. Скорее всего, моя бывшая никак не успокоится, но не уверен, конечно.

— Я на тебя не думаю. Твоя бывшая, Ника, она ведь замужем, да и дело это преступное, а если бы погибли? Одержимая местью. А за что? Сами вы во всём виноваты, но всегда сваливаете вину на других. — Выдохнула.

Редькин помолчал немного, а у меня из закрытых глаз выкатились слёзы.

— Выздоравливай, Кир, а насчёт вины ты права... Прости меня, это я тогда всех... уговорил.

***

Вышел, слава богу, знаю, что ты, ты на групповуху всех подговаривал, и это знаю, угораздило меня тогда с вами связаться, а теперь последствия разгребаю обеими руками, и пока неизвестно, выйду ли из них живая. Второй раз... Нет, третий раз подвергаюсь опасности, первый раз — нож, второй — похищение, и вот третий. Может, уже остановиться им пора? Вдруг поймала себя на мысли, если я всё ещё помню ту обиду, когда меня лохушкой выставить хотели, то они тоже долго не забудут того позора. Зачем я это сделала? В порыве обиды и злости? Зря... Зря... Зря... Как показало время.

***

-- Кира, девочка моя дорогая. -- Мама приехала, и папа тоже. -- Как же так случилось?

У мамы глаза на мокром месте.

-- Мам, не плачь, всё нормально, все живы, ну что ты? -- Плакать и правда не стоит, мне как-то легче стало, когда их увидела.

-- А... Макар? -- Папа взял меня за руку. -- Он сильно пострадал?

-- Нет. Он ногу немного повредил, загипсуют сейчас, у него не перелом, вроде царапина. -- Что Редькин мне сказал, то и я им.

-- Кто же это навредить вам хотел? Главное, за что? -- Папа пожал плечами. -- Или кому дорогу перешли? Или же кто-то заревновал Макара или тебя, узнав о свадьбе? А, дочь?

— Отец, ты видишь, Кире плохо, не до вопросов сейчас, голова не болит, дочка? — Мама знает обо всём, поэтому перевела тему разговора.

— Кружится немного и сил нет. — Честно ответила. — Правда, когда вас увидела, легче стало.

— Тебя на томографию не возили? — Отец посмотрел на мою забинтованную голову. — Сейчас я всё организую и к Макару зайду. Скажи, полиция там ищет злоумышленника, который устроил аварию, то есть перерезал шланг?

— Папа... Я ничего не знаю, но думаю, что да. — Хотела сесть на кровати.

— Ты что? Лежи, лежи, куда садиться собралась, Кира? — Мама положила меня обратно на койку.

Я вытянула ноги, перед глазами завертелось всё, вот так оно, сотрясение, значит, мучает, пока папы не было, мама неожиданно спросила.

— Как ты думаешь, кто бы это мог быть? Кто мог шланг перерезать?

Кто? Откуда я могу знать? Одни предположения, а видеть никого не видела.

— Кто угодно, мам. Почему-то думаю, что всё это из-за меня, простить не могут, вот какая наша женская натура, мстительная.

— Неужели на убийство решились из-за мести? Какие всё-таки жестокие. — Задумалась она.

А я не жестокая? Тоже ради мести то видео слепила и Редькину отправила, и не только ему.

— Тогда я тоже ведь отомстить решила, не надо было этого делать, надо было просто уехать, сейчас никакой аварии бы не случилось. — Рассудила я правильно, вот зачем тогда неправильно поступила, не знаю. Месть? Точно.

Мама не нашлась, что ответить, и сменила тему.

-- Попей сок, свежевыжатый. -- Она налила сок в стакан.

Выпила глотка два, он показался горьким, сморщилась даже.

-- Спасибо, мам, не хочу больше, простой воды налей, сок не очень... Горький почему-то...

Мама отпила из стакана.

-- Да? А мне кажется сладким, сейчас воды налью, что-то со вкусом у тебя не то, наверное, от лекарств.

Воды я выпила с удовольствием. Вскоре вернулся папа, не один, а с медсестрой, которая катила коляску, меня посадили на неё и повезли на МРТ.

***

После противной МРТ, вернее КТ, привезли в палату, снова на койку.

-- Я у зятя был, от него парень какой-то вышел, друг, наверное, сам Макар с загипсованной ногой тоже на койке лежит, но вроде бодр.

-- Это Редькин, однокурсник наш, и живёт в соседнем доме, он и ко мне заходил, и не друг он вовсе, просто... Как сказать, приятель.

При папе не стала распространяться о дружбе, которой никогда не бывает между мажорами, там группы по интересам, иначе не назовёшь, а такой уж дружбы, не разлей вода, нет.

-- Я на работу сейчас, а ты, Галя, оставайся с Кирой, если что надо, звони, так вроде ничего страшного, врач сказал, но несколько дней здесь будете и ты, и Макар.