Ловушка для любопытной кошки

Глава 1

За пару дней до

В окнах харчевни горели огни, словно маяки для заплутавших путников. Коли заблудился, то тут тебе и погреться можно, и отужинать, и чарку для хорошего настроения опрокинуть. Только вот обычно путешественников в нашем краю не сыскать было. Глухая затерянная деревенька, лес дремучий рядом – никаких интересностей. Ежели только болото топкое за примечательность не считать. Но мало кому из пришлых оно надо, слушать, сколько скотины там утопилось.
Вот почему приезд аж целого ведьмака, наделал у нас большого шума. Хотя матушка, слыша о присланном к нам служащем, сильно раздражалась, особенно, когда разговоры эти были из наших с сестрицей уст. Оттого мы с Настькой усердно делали вид, что нам абсолютно не интересны причины, которые побудили самого императора – пусть жизнь его будет долгой, а здоровье крепким – озаботиться о нашем всеми богами забытом месте. Но были уверены, что дела эти непременно великой значимости, иначе зачем о нас вообще было вспоминать, особенно сейчас? В такую стужу до нас добраться – это большое и очень трудное дело. Именно поэтому мы места себе не находили, так хотели воочию увидать того, кто ради нашей деревеньки столь нелёгкий путь проделал.
Только вот как это провернуть, коли матушка лютует? Затрещин она от души Настьке надавала, когда та о такой возможности лишь заикнулась. А всё потому, что моя родительница в толпе встречающих была, когда гость важный пожаловал. Глянула она тогда на него своим взглядом особенным, ведьмовским, и что-то ей в нём так не понравилось. В общем, после этого заперли нас со сводной сестрицей в доме да указали, чтобы мы носа дальше двора не показывали.
А мать моя в семье глава, лишь её слово вес имеет, ибо силой она владеет, а отец Настасьи – нет. Человек он обычный. С ней и пререкаться как раз из-за этого не получается, рука у неё тяжелая, характер... Ну что скрывать, нелёгкий характер. Наказывать она умеет, да так, что сотню раз пожалеешь, что супротив её слова пошёл. Вот и приходится хитрить да изворачиваться, да молиться потом, чтобы не узнала она о каком-либо проступке. И что ей в тот день в избе натопленной не сиделось, а? Намного ж проще было на приезжего поглазеть, коли не ходила б она никуда.
Нас даже не выпустили имя своё написать в книжке особой, а мы грамоте обучены были, не опозорили бы отца да мать. Но последняя всё на своём стояла: глазеть нечего, мужик обычный, а перепись – это блажь пустая. С чем я была крайне не согласна. Хочет император знать, что есть на свете такая Марфа, то пусть знает. Может, я его невесткой будущей стану. Сыновья у него ещё холостые. Матушка хоть и лается часто, но всё равно меня королевишной кличет, а тут собственноручно решила препоны к моему счастью чинить. Какая дрянь её укусила, понять не могу.
В общем, сидели мы с сестрицей надутые, аки хомяки, оттого что не позволили нам за все прожитые годы в единственном важном событии участие принять. И так бы и обижались на весь белый свет, кабы удача к нам лицом своим не повернулась – у дядьки Бориса захворала девка, что в харчевни его кашеварила. Милку, конечно, жалко, но лихорадкой своей она нам просто руки развязала.
Ведь корчмарь-то сразу к отцу побежал, чтобы отпросить сестрицу мою ему подсобить по хозяйству. Гость-то важный, не хотелось бы в грязь лицом упасть – блюда невкусные подать. А Настька в деревни была на все руки мастерица: и готовила вкусно, и рукодельничала, и со скотиной общий язык всегда находила.
Батюшка хоть и знал про запрет нас из дома выпускать, но, видно, посулил ему дармовую выпивку дядька Борис за содействие. Думаю, что седмицу, если не более, наливать будут. А матушки дома не было, чтобы мужа своего остановить. К Милке как раз отправилась. В общем, помешать нам с Настькой исполнить наше желание было некому.
- Марфушенька, душенька, — обратилась она ко мне. – удастся нам с тобой императорского посланника увидать. Батюшка сегодня занят вечером, разговоры важные водить с дядькой Борисом будет, обратно домой проводить меня не сможет. Я и упросила его, чтобы ты меня встретила. Только он, к несчастью, пускать тебя в корчму не велел. Помнит, видать, наказ матушки. Но я и тут придумала. Вызнала я, что ведьмак приезжий у окна любит трапезничать. Вот ты к окошку и подойдёшь. Вечер, темно будет, тебя и не заметят.
- А ты? Ты тоже потом через окошко? Тебя ж с кухни и не выпустить могут. Батюшка смотреть в оба будет.
Настасья после этого вопроса на меня снисходительно так посмотрела и прыснула со смеху.
- Он в упор меня не заметит даже. Особенно, если разговор у него с собутыльниками затянется. Так что передник повяжу, и меня от подавальщицы отличить нельзя будет. А кто там лицо её разглядывает, когда на подносе самогон да закуска?
Думаю, что много кто, но переубеждать сестру не стану. Слишком уж всё хорошо складывается, чтобы я гонор тут свой показывала – спорить начинала. В другой раз побранюсь, мало что ли поводов найдётся?
А сейчас, если язык свой ядовитый придержу, то и на посланника можно будет полюбоваться, и от маменьки не отхватить сильно. Даже если она и прознает про нашу с Настасьей вылазку, то виноваты не мы будем, а батюшка. Ему в основном и перепадёт, а нас лишь затрещинами наградят, али вовсе только словами поругают. Хорошо же!