Ловушка для любопытной кошки

Глава 1.4

Рухнули мы с сыном старосты прямо в большой сугроб. В снегу извалялись с ног до головы. Так что вид у нас был ещё тот. Словно две бабы снежные, что ребятня лепила для развлечения в погожие деньки. Славка всю дорогу до чёрного входа фырчал и отряхивался, видать, желая перед сестрицей моей в лучшем свете предстать. Дурак несчастный, она на него влюблёнными глазами бы смотрела, даже будь он полностью в навозе. Как ведьмак этого не видит? Я же говорю – глупый.
Матушка вон сразу смекнула, едва только их вместе как-то увидела. Так и сказала Настасье, что запрещает ей с ним видится. Если так люба сестрица ему, то пусть сватается, а не голову морочит. Всем на деревне было известно, что староста сына оженить на соседской дочке хочет. За неё аж целую корову и два порося дают – богатая невеста. И у Настьки приданное имеется, но не такое большое. У нас вообще бурёнок нет – только козы.
Чёрная дверь открылась, и к нам выпорхнула моя сестрица. Румяная, весёлая, с улыбкой на лице, но едва заприметила Славку, застыла и опустила взор. И что не так? Недавно же мне плакалась, какой ведьмак пригожий, как бы она хотела чаще на него вблизи глядеть. Вот я привела, пусть смотрит. Не понять мне их. Стоят, молчат, а на улице мороз вообще-то лютый!
- И кого ждём? Нужно воротится домой, покуда матушка не пришла. Так что давайте. Вы только впереди меня идите, дорогу расчищайте, а я по вашим следам. – буркнула недовольно.
И пусть мне потом Славка только попробует что-то сказать! Я ему свидание с сестрицей, считай, на блюдечке принесла. Настька заалела как маков цвет, но противиться не стала, горной козой перепрыгнула через сугробы и встала рядом с парнем. Ну, явно она у меня поумнее, чем дуралей этот.
Начал сыпать снег, и покуда эти голубки по дороге ворковали, я ловила ртом самые большие снежинки. Главное, чтобы горло после такого не заболело, а то маменька ругаться будет, вопрошать, как так получилось? А тогда ненароком и наша вылазка всплывёт. Только это же так весело! Как удержаться?
- Марфуша, пойдём. – окликнула меня Настасья, открыв нашу калитку.
Оказывается, покуда я занималась своей увлекательной игрой, мы уж и до дома добрались.
- Иди, иди, дитё малое. – бросил мне Славка, проходя мимо меня. – Замёрзнешь.
Какое я дитё! Мне вообще-то восемнадцать вёсен, я уже невеста! Но спорить с дураком, то самому дураком быть. Тем более у меня поинтересней занятие найдётся.
Едва мы с сестрицей ввалились в сени, я сразу же в неё мёртвой хваткой и вцепилась:
- Настасья, а про какой ритуал ведьмак приезжий говорил?
Она, услыхав мой вопрос, оглянулась, будто опасаясь, что наши шептания иным людям могут стать ведомы и велела мне до комнаты потерпеть. Там наконец-то и поделилась тем, о чём в корчме болтали. Хорош был сказ, и в предложении сестрицы, что прозвучало после, всё ладно было, одно лишь плохо – задумка её как-то упорно не вязался с наставлениями матушки.
- То бишь, ежели мы завтра по утру в лес пойдём, да ленты на дерево повяжем, при этом желания свои приговаривая, то они сбудутся? Как-то просто слишком. – протянула я недоверчиво.
- Так ведьмак сказал, что духам подношение нужно ещё принести. Уважить их таким образом.
- Матушка нам в лес строго-настрого запретила соваться. Ты же знаешь. Едва снег ляжет, то всё, за пределы деревни нам хода нет. С детства так было. Стало быть, не получится у нас ничего.
Мои слова должны были вернуть Настьку с небес на землю. Мечты мечтами, но она всегда родителей слушалась, очень редко супротив их наказов шла. Это я обычно наставлений предпочитала не слыхать, но не в этом случае. Запрет был строгий и существовал всегда. Про лес нам с детства талдычили, такое и захочешь, но мимо ушей не пропустишь.
- А мы быстро, туда и обратно. Вглубь даже заходить не будем, на первом дереве ленты и повяжем.
Я нахмурилась и вопросила:
- Может мы тогда их на ёлку повяжем, что в конце деревни растёт.
- Нет, именно лес нужен! Сама подумай, в нашу деревню ни один дух не забредёт, ведь на каждом доме обережные знаки вырезаны. А желания-то духи должны исполнить.
- Можно попросить кого-то другого ленты повязать. – пришла в голову, как мне казалась, умная мысль. Но вот сестра на меня, как на дурочку посмотрела, едва я её озвучила.
- Марфа, на кой чёрт кому-то проговаривать наши желания, если они могут свои пошептать? Да к тому же на наших же лентах! Глупость полная!
Да, вновь ляпнула, не подумав, согласна. Но только запрет матушкин было нарушать столь боязно! Пугал меня зимний лес, неизвестен он мне был, не видала я его таким, в снегу да льдинах, не знала тайных тропок, дабы домой по-быстрому вернуться.
Однако, ежели подумать, неужто он декабрьский так сильно отличается от весеннего али летнего? Да, духи там иные сейчас властвуют, но чащоба наша никогда не пустовала. Даже по осени тебя не впавшая в спячку русалка могла в омуте утопить, али кикимора в топи завести, коли на пути ей попадёшься без защиты. Дикие духи всегда опасны, не только когда снег ляжет. Но ежели осторожничать, все правила выполнять, то они тебе голову заморочить не смогут. Так, может, рискнуть? Обвешаться оберегами и пойти ленты повязать?
Ведь, матушка хоть и делает всё, чтобы я нужды не знала, только вот кое-что не в её силах совершить. Есть у меня мечты, что, видать, лишь духи и смогут выполнить. Родительница моя никак не справится. Да и осерчать к тому же может, что у меня вообще такие мысли в голове имеются.
Я уже иным взглядом посмотрела на Настьку. Интересно, а у сестрицы, что за мечты такие, которые ей настолько покоя не дают, что она решила наказ родительский нарушить? И про себя же насмешливо фыркнула, едва подумала об этом. Тут и гадать не нужно – сын старосты тому виной. Запал в девичью душу Славка, так запал, что даже матушкиными настойками да затрещинами его оттуда не вытравишь. Небось, Настасья корову загадает, а лучше две, дабы точно к ней сваты от ведьмака столь желанного наведались.
- Ладно. – сказала, и словно в омут с головой бросилась. – В лесу, так в лесу. Только продумать всё хорошо следует, дабы нас не поймали. Ведь, если матушка с батюшкой прознают о нашей вылазке, то выпорют так, что с месяц с тобой сидеть не сможем.
Сестрица просияла и бросилась меня обнимать да целовать, видать, понимала, что одной ей дельце такое не провернуть. Со мной-то завсегда проще-то будет, я ворон не считаю, в отличие от Настьки. И промахи свои хорошо скрываю, ну или же сама прячусь, коли поймали. А когда супротив матушкиного наказа идёшь, так думать, как заметать следы, нужно особенно тщательно. Чем мы и занялись.