Ловушка для любопытной кошки

Глава 2.5

Идти одной было страшно. Очень. И, видно, из-за страха я и решилась уж на совсем запретное: залезла в сундук родительницы своей и достала оттуда её обережный кулон. Хоть какая-то да защита. Лишней уж точно для меня не будет. А то вдруг и тут невезение моё мне подгадит, и заплутаю в трёх соснах. Нет, зная о том, как ко мне неприятности липнут, то уберечь себя со всех сторон следует.
Выходила из деревни я едва дыша. От каждого шороха замирала. А вдруг кто увидит? Вдруг кто матушке доложит? Ведь у нас народ любопытный живёт, вечно им нужно знать, что соседи делают, куда идут. Житья не дадут, пока не выяснят. Но в этот раз, к большому удивлению, мне повезло – улицы были пустынны. День был пасмурный, мрачный, видно, поэтому и не сыскалось желающих в такой мороз с горки кататься да по-другому как-то забавляться – все сидели по домам, в тепле да сытости.
И правильно делали! Холод был просто собачий! Пробирал до самых костей! Ни шубка меховая не спасала, ни платок пуховой, ни варежки тёплые. Ежели не наша с сестрицей договорённость, то ни за какие коврижки из избы не вышла бы. Но желания сами себя не загадают. Поэтому придётся потерпеть и дорогу скользкую, и ветер ледяной, и мороз жгучий.
Радовало лишь то, что идти придётся не так и долго – лес находился вблизи деревни. Не прямо, конечно, возле околицы: в получасе ходьбы. Можно было и быстрее добраться, особенно летом, когда ради вкуснейшей малины мчишь в чащобу напрямик, через поляну. Но сейчас зима, всё заметено снегом, не видно ни единой тропинки, что помогла бы путь сократить. Да и сугробы высоченные, не раз в них застрянешь, покуда дорогу прокладывать будешь. Так что себе голову решила не морочить, да идти по проторенной деревенскими стёжке.
И то, даже бредя по ней, устала до смерти. Едва ноги передвигала к моменту, как добралась до огромного дуба, что стоял один-одинёшинек на опушке перед ельником. Да, непривычно мне зимой на такие расстояние хаживать, это не по улице главной пройтись. Как батюшка за зайцами в эту студёную пору ходит? Тяжело же.
Привалившись к дереву, дабы дух перевести, смотрела на раскинувшуюся вреди тёмную чащобу. Заснеженные ели вблизи ещё краше смотрелись, чем если на них с окошка глядеть. Сказочно так, чудно. Только вид этот дивный меня почему-то странно беспокоил, пугал даже, до мелкой и противной дрожи.
Вцепившись в ствол дуба, я напряжённо размышляла. Идти дальше не хотелось. Казалось, что ежели сделаю шаг туда, в дремучий ельник, то случится что-то совершенно непоправимое. А выйдет ли оно мне потом на благо али на беду, мне не ведомо. Рисковать не хочу. Поэтому схитрю немного. Повяжу ленты здесь. Ведь старожилы в деревне сказывали, что раньше лес начинался именно отсюда, покуда большинство деревьев не вымерзли восемнадцать лет назад из-за лютых морозов, один дуб и выжил. Поэтому я, считай, и правила не нарушу.
Первая лента, жёлтая, завязалась легко, будто сама собою. Едва желание успела прошептать.
Вторую ленту, синюю, привязать на ветку уже было труднее, но и с ней управилась. Надеюсь, и с учёбой так же справлюсь, что я на неё загадала.
А вот с третья лента, красная, на которую любовь шептала, едва из рук у меня не улетела при очередном порыве ветра. В последний момент успела схватить. Вот ещё чего удумала! Нет уж, от мужа хорошего ни в жисть не откажусь. Так что с ещё большим усердием стала её наматывать на ветвь да узлов побольше делать.
Казалось бы, дел на пару мгновений, но как назло пальцы слушались плохо, почти не гнулись из-за холода, отчего я жутко злилась. Но бросать свой труд на полпути? Незаконченным? После того как я такой путь проделала да запреты матушкины нарушила? Не бывать этому! Будут у меня все желания произнесены и все ленты повязаны. Да так, что и ураган их не унесёт.
Полностью погрузившись в такие размышление, я следила лишь за собственными действиями, а что творилось вокруг меня и не интересовало. Зря. Именно поэтому на появившийся вдали, меж заснеженных елей, тёмный мужской силуэт, обратила внимание не сразу. Лишь когда до меня донёсся хруст сломанной ветки, только тогда кинула беглый взгляд на лесную глушь.
Кинула и обомлела. А когда поняла, что это не игра моего воображения, то и вовсе от страха застыла, словно истукан – ни вздохнуть, ни выдохнуть. Ибо убедить себя в том, что это один из наших, сельских, в лес забрёл, не выходило. Не помнила я у нас таких статных мужиков на деревне. Не было таких, уж я бы не пропустила.
Взметнулся сильный ветер, закачались вековые сосны и ели, заскрипели, и снег, что пышным покровом лежал на их ветвях, посыпался вниз, превратившись в настоящую снежную бурю, что на мгновение ослепила мне глаза. А когда зрение ко мне вернулось, то, к своему неподдельному ужасу, я поняла, что неизвестный мне верзила стоит почти рядом. Пару десятков шагов ему до меня пройти осталось.
И неизвестно как бы закончились мои гляделки, если бы не матушкин кулон. Будто жарким огнём опалил он мою грудь, тем самым приведя в чувства, вырвав из накрывшего меня вязкого отупения. И я, позабыв про ленты, про желания, про всё на свете, кинулась бежать.