Ловушка для любопытной кошки

Глава 3

Какая усталость, что меня преследовала на пути сюда? Я про неё и не вспомнила. Мчалась в деревню так, будто за мной гналась стая бешеных волков. Очнулась лишь в тот момент, когда оказалась дома. Закрыла входную дверь на щеколду и рухнула наземь – ноги уже не держали.
На шум выскочила Настька, удивлённо посмотрела на меня взъерошенную и непонимающе спросила:
- А что ты так быстро? Случилось чего? Выбраться из деревни не получилось? Матушка идёт?
Ответить ей я была бы и рада, но вот только не получалось. Горло словно удавкой сдавили, даже вздохнуть удавалось с трудом, не то что речи какие молвить. Сил хватило лишь стянуть платок с головы и расстегнуть ворот шубки, дабы хоть немного полегчало. Только вот воздуха всё равно не хватало, из-за чего я неосознанно начала царапать себе горло.
Тут уж и сестрица поняла, что дело плохо. Помогла раздеться, усадила меня на лавку возле печки, где потеплее было, ибо колотило меня, и вправду, словно в лихорадке. Быстро набрала воды в кружку, напоить попыталась, при этом не переставая расспрашивать, что ж случилось-то такого?
Да мне б и самой хотелось понять бы, что такого случилось? Неужели померещилось? Снег белый глаза заслепил, вот и привиделось чёрт-те что из-за страха перед лесом зимним. Но боль, боль-то мне точно не почудилась!
Дрожащими руками оттянула рубаху, под которой пребывал матушкин оберег. На бледной коже, ровно в том месте, где находился заговорённый камень, ярким пятном алел ожог. Нет, не показалось. Только вот объяснений всё равно толковых не было, лишь одно в голову приходило:
- Дух. – через какое-то время всё же выдала, громко клацая зубами. – Дух там, Настасья. Чуть не схватил меня. Еле убежала!
Сестрица на это заявления встрепенулась, выпучила от удивления глаза и рухнула на скамью рядом со мной.
- Всамделишный дух? – переспросила она шёпотом.
- Всамделишный. – уже немного приходя в себя, подтвердила я и стала жадно глотать воду. После пережитого ужаса пить хотелось просто нещадно. А потом, отдышавшись, продолжила: - Огромный такой, высоченный! И выглядит, главное, как мужик! Я там чуть богам душу от страха не отдала!
В комнате после моих слов установилась настороженная тишина. Видно, описывать духа мне всё же не стоило, так сестрица вдруг нахмурилась, будто решая про себя какую-то задачку, а потом просветлела лицом и слегка насмешливо выдала:
- Марфа, ты что, лесоруба что ли испугалась? Дядька Матвей это был наверняка.
Нет, дурочка – она и есть дурочка!
- Какой дядька Матвей! – возопила я. – Дядька Матвей – карлик по сравнению с тем, кто там был! Да и холод собачий, кто по дрова в лес в такой мороз прётся? Ты меня слушаешь или нет? Дух! Дух там был! Посмотри, какой ожог амулет обережный на моей груди оставил! Думаешь, он так из-за дядьки Матвея меня обжог? Дура ты, Настька! Я в деревне всех знаю, уж не спутаю никого с духом, можешь не сомневаться!
Высказалась и замолчала обиженно, глядя на сестрицу. Ведь не верит мне. По лицу прекрасно вижу, что не верит. Полагает, что почудилось мне всё. А ежели так считает, то пойдёт же в лес. Не послушает меня, наплюёт на моё предупреждение. А там опасно, иначе бы оберег не сработал. Правильно матушка делала, что не пускала нас туда. Это мы, две дурочки, решили, что лучше всех всё знаем. И что не случится ничего, ежели один раз запрет нарушим.
- Не ходи. – почти умоляюще прошептала я, вцепившись в руку Настасьи. – Не ходи. Опасно там. А если дух тебя с собой утащит? И найдём мы тебя потом замёрзшую да зверьми объеденную. Или же вовсе не найдём! Не ходи, Настасья, прошу тебя, заклинаю, не ходи!
Сестрица призадумалась. Видно, слишком жалобно прозвучала моя просьба, мне такое было не свойственно. Внимательно оглядела меня, ожог мой, руки дрожащие, и, криво улыбнувшись, ответила:
- Ну, если ты так просишь, то не пойду. Может, и права ты – дух там ходит. Тогда лучше не играть с судьбой, обожду до следующей зимы.
Усиленно закивала, едва не расплакавшись от облегчения. Слава богам, поверила! А уж до следующей зимы я уж что-то и придумаю. В крайнем случае, так уж и быть, матушке про вылазку свою расскажу. Уж переживу как-нибудь хворостину, не впервой. Зато она Настасью никуда не пустит, убережёт от беды.
Наверное, будь я более внимательна и собрана, то приметила бы, как часто сестра отводила глаза. Как трепала свою косу светлую, что всегда делала, когда соврать хотела. Сколь нервно она улыбалась, убеждая меня в том, что дома останется. Но пережитый страх меня словно ослепил: не было мне дела до других, себя бы успокоить да в чувство привести.
Оттого позволила я и отваром успокаивающим себя напоить, и в постель уложить, и кулон забрать, дабы на место вернуть. Ведь обещание-то дано, а то, что пустое оно, мне в голову и не пришло. Не подумала, что для Настьки ленту повязать окажется важнее собственной сохранности. Она же всегда осторожной была, лишнего шага никогда не сделает, дабы родителей не расстроить. А тут как с цепи сорвалась.
Но все эти умные мысли пришли в голову мне позже. Сейчас же я крепко держала руку сестрицы, пока она мне, сомлевшую от матушкиного зелья, напевала колыбельную, быстро погружавшую в сон. А очнувшись через пару часов, не обнаружила в доме ни Настасью, ни матушкиного обережного кулона.
Все углы перепроверила, дабы убедиться в том, что не ошиблась. А когда уверилась в собственном подозрении, то меня вновь затрясло мелкой дрожью.
Всё же ушла. Ушла на погибель! Обманула! Меня обманула! Да как она могла? В глаза мне врать! А всё из-за Славки, из-за него проклятого. Чтоб ему пусто было! Если бы не он, сестрице бы лес даром не сдался. Сидела бы себе спокойно да вышивала в горнице, бед бы не знала!
Грязно выругавшись, я стала надевать валенки. Что ж, раз сын старосты и является виновником сегодняшнего безумного поступка сестрицы, то пусть мне и помогает. Настасью нужно вернуть домой во что бы то ни стало. До прихода матушки уже не успеем, она с минуту на минуту воротиться должна, самой бы проскочить. Но к ночи, к ночи сестра должна быть тут, в своей постели.