Ловушка для любопытной кошки

Глава 4.2

Высказала это и сразу язык прикусила, когда осознала, кому слова такие выдала. Прав был Славка, ой как прав, что молчать мне следует научиться да мысли при себе держать. Я не перед матушкой стою, что за глупость мою лишь затрещину мне отвесит. Нет, сейчас мне даже поркой не отделаться. Как бы мне из-за языка своего длинного да головы дурной жизнь через миг не потерять.
Но, на удивление, Мороз после моих слов вовсе не стал бить своим посохом да в льдинку меня превращать. Наоборот, рассмеялся вновь, будто я глупость какую-то сказала, а потом с добродушной улыбкой ответил:
- Ну, околеть-то всегда можно, а вот царицей стать - нет. Но морозить я тебя не буду. Если б хотел, то семнадцать вёсен назад это сделал. Ты уж тогда крикливой донельзя была.
Я недоумённо заморгала. Это что за россказни? Каким это образом меня дух в младенчестве увидеть мог? Я тогда в люльке спала, а не по лесам в зиму ползала. Неужто Мороз в деревню как-то забрести умудрился? Так невозможно это, на околице защита от таких, как он, высечена.
Разгадать загадку помогли последующие слова мужчины. И не только эту, а и ту, что мне с детства покоя не давала: про лес зимний, в который мне заходить возбранялось. Но, боги, лучше б и дальше не ведала я причину, что побудила матушку запрет мне такой строгий поставить.
- А насчёт предложения моего, так оно не самое для тебя плохое, Марфа. Ибо выбор у тебя не столь широк, как ты думаешь. – с лёгкой насмешкой продолжил Мороз. – Ведь заложена ты духам зимним, уж семнадцать лет как заложена. Заждались тут тебя, очень уж заждались. И Вьюга-Завируха, и Снеговей, и Буря Снежная, а уж свита Карачуна как тебе рада будет! Его волки-метели да медведи-бураны ой как любят с людьми играться. Не я, так иные придут плату свою взять. Так что не думай, что мне отказав, жизнь твоя наладится. Но ежели хочешь дичью на зимней охоте побывать, то кто я такой, чтобы отказывать девице в желании? – оглядев моё удивлённое и одновременно испуганное лицо, мужчина вдруг хмыкнул: - Вижу, откровением для тебя речи мои стали. Видно, не удосужились тебе в доме отчем рассказать про судьбу, что тебе уготована. Не удивлён. Подозреваю мать твоя до последнего думала, что разорвать договор сможет. Ведь она даже в служки богини пошла ради этого призрачного шанса. Рисковала сильно, не имея ни единой искры нужной для инициации. Но судьбу обмануть всё же не смогла: в итоге ты там, где должна быть.
После объяснений ледяного красавца у меня сердце похолодело. В голове никак не могло уложиться, что семнадцать лет назад кто-то из моей родни решил ритуал запретный провести, отдать меня в жертву нечисти, дабы желание своё исполнить. Ребёнка на смерть отнести! Это что ж за извергом нужно быть, дабы младенца в холод в лес притащить! Кровь родную! Ведь чужой человек не смог бы такое провернуть – духи бы сделку просто не приняли. Жертва должна всегда душегубу-просителю родственником приходиться.
Одно душу радует, что не матушка это была. Мороз ясно про это сказал. Она наоборот исхитрилась меня как-то из лап нечисти вытащить. Почему только родительница моя тайну-то эту мне не поведала, за столько лет ни единым словом не обмолвилась? Если бы я только знала, то в лес бы никогда не пошла – не враг же себе.
Покуда такие мысли вихрем проносились в моей голове, дух вдруг замолчал, нахмурился, будто прислушиваясь к чему-то, а потом недовольно скривился. Отчего мне захотелось отойти от него как можно дальше, столь сильно от него повеяло холодом лютым. Но едва сделала назад маленький шажочек, так мужчина вновь обратил на меня своё пристальное внимание.
- Отлучиться мне надобно, а ты пока посиди, подумай над моими словами. Да на носу себе заруби, что не так часто в последнее время нас жертвами человеческими радуют, дабы от них отказываться. Последний раз нам только в моровое поветрие дань столь желанную предлагали. Но с тобой нас обхитрили. Мне, конечно, лишь в радость, что отсрочка столь долгой была. Ты за эти лета успела превратиться в прекрасную девицу. Не сравнить с тем вопящим ужасом, который мне впервые довелось увидеть. К тому же искрой нужной оказалась одарена, силу мою выдержать можешь. Так что думай, Марфа, жить ты в неге и богатстве хочешь али на клочки иными духами быть разодранной. – произнёс Мороз, сурово глядя на меня, а потом добавил с противной усмешкой: - А дабы ты не учудила чего, да не поцапалась ещё с кем, то думать будешь слегка в ином обличье. Всё же виды я на тебя имею, не хотелось бы, чтоб пострадала из характера своего. Дурна на язык ты больно, не все здешние тебе с рук такое спустят. Духи страх людской любят да преклонение перед их величием, а не зубоскальство.
Сказав это, мужчина стукнул своим посохом. В один миг поднялся ветер, закрутилась в быстром танце метель. Злая, колючая. Налетела на меня, завертела в своей круговерти и будто насквозь льдинками пронзила. Столь холодно мне не было ещё никогда, отчего я не сдержалась – закричала, что есть мочи, а потом и вовсе от нарастающей во всём теле боли свалилась без чувств.
Чуть позже, когда вьюга снежная окончательно стихла, а жестокий Мороз уж и подавно исчез, я набралась храбрости и сил выползти из-под своей шубки. Чтобы отчаянно завыть от жалости к себе.
Желания, те желания, что привели меня сюда, сыграли со мной очень злую шутку. Ибо зачем они теперь нужны? Даром мне не сдались сейчас как сила колдовская, так и обучение в академии. Да и супруг любящий мне зачем? За каким чёртом всё это нужно, коли нет больше Марфы? Нет той девицы, что другие хоть и проклятой считали, но в семье любили, лелеяли, капризы выполняли. Нет больше её, есть лишь кошка. Драная, замерзшая, несчастная кошка.