Ловушка для любопытной кошки

Глава 5

Прячась в своей оброненной одежде и дрожа от холода, я пришла к выводу, что во всём всё же виновата Настька. А кому ещё быть виноватым? Ни мне же. Из-за неё я оказалась в такой лютый мороз в лесу, из-за тревоги за неё не сдержала свой ядовитый язык и из-за этого здесь помру от холода. Ну или же свора голодных духов меня растерзает.
Найдут потом мои косточки, привезут матушке, как она над ними будет рыдать, как убиваться. Хотя о чём это я? Из-за Настьки, из-за этой наивной дурёхи, даже косточек моих моя родительница не увидит! Ведь искать-то будут девицу, а околею-то я, видно, кошкой!
На одно надеюсь, что лишь мне такая участь выпала, а дурочку эту Славка с дядькой Борисом всё же нашли. Уповаю на то, что обрежный кулон её от всех духов мстительных да злющих, что здесь обитают, всё же уберёг.
Но что за издёвка? Дождалась чуда в жизни, увидала, спасибо. Кто ж знал, что оно мою смерть и приблизит. Ведала бы, так матушкиного слова никогда бы не ослушалась. Но Настька так уверенно говорила, так гладко, что не сдержалась я. Решила судьбу испытать на свою голову. И где же? В лесу этом проклятом! Правильно матушка делала, что не пускала нас сюда. Ещё бы своевременно объяснила своё такое решение, так и вовсе беды б не случилось.
Снег сыпал не переставая, в двух шагах уже было невозможно различить ели, что гнулись от ветра. Вначале я всё же пыталась выбраться из леса, невзирая на предупреждения Мороза, но начавшаяся пурга быстро поломала мне все планы. Пришлось бегом возвращаться к оброненной после обращения одёжке и забираться под шубку. Как в попытке лапы отогреть, коих я уж и не чувствовала, так и от духов запрятаться. Ибо, после открывшейся мне сегодня правды, в каждом порыве ветра мне теперь слышался то хохот, то плач, то ругань грозная. Из-за этого страх заползал всё глубже в душу, и я толком даже понять не могла, от чего больше меня трясёт: от ужаса али от холода. Хотя, думается мне, что от всего разом.
Ведь тулуп грел только вначале, а сейчас матушкин подарок больше давил на моё тельце. Присыпанный снегом он задубел и вряд ли сможет мне помочь продержаться до того, как непогода закончится. Ведь и кошка из меня вышла драная, никакой шерсти. Будто в Муську проклятую меня Мороз обратил. Не добраться мне до деревни, будучи животным мелким, которое в снегу сразу утопает, тут даже человеком трудно бы было домой воротиться. Да и, что обманываться, не выйду я отсюда, коли духам заложена. Будут они мне до изнеможения голову дурить, меж трёх сосен водить, а далее и не пустят.
Дура ты, Марфа, какая же ты дура! Зачем на уговоры Настьки поддалась? Почему матушку не послушалась? Под пронзительный вой декабрьской пурги я оплакивала себя. Жалобно мяукала, не в силах более издать членораздельную речь из-за накинутых на меня чар. Мне казалось, что сейчас я самая бедная и самая несчастная девица во всём мире.
Но через какое-то время жалеть себя мне всё надоело. Смысл? Лишь горло кошачье сорву. Да и на помощь мне никто не спешит, утешать меня не бежит с распростёртыми объятиями. Не было со мной рядом ни сестрицы, ни матушки, ни батюшки. Обычно они все мои промахи исправляли, из-за которых я у них на плече плакалась. И случалось такое едва ли не каждый день, из-за рук моих кривых. Но беда, в которую я попала сейчас, поддавшись своему простодушному любопытству – это ведь не слово злое, что изо рта моего ненароком вылетело, и не посуда битая. Как её выправить?
Я впервые в жизни оказалась в ситуации, когда после дури сотворённой, у меня нет возможности за чью-либо спину спрятаться. Вокруг ни единой души, что подсобить в беде моей может, лишь духи озлобленные, крови моей жаждущие. И тут что выходит, что если сама себе не помогу, то останется лишь на предложение Мороза соглашаться. Но дух есть дух. В них ни любви, ни нежности, ни сострадания – бездушные они. Наиграется со мной красавец бессердечный да выкинет, а перед этим жизнь мою выпьет. Нет, не подходит мне такое. Поэтому не страдать мне надобно, а подумать хорошенько, как из ловушки этой смертельной вырваться.
Да, в беде я страшной, заложена, как оказалось, почти с рождения, но жива же ещё пока. А пока жива, то и придумать что можно, дабы избежать ноши мне уготованной. Хоть народ и бает, что от судьбы не уйдёшь, но матушка моя всегда иное твердила, что человеческая судьба и за ночь не раз переменится. И, судя по всему, она-то точно знала о чём говорила.
Удалось же ей нечисть обхитрить и меня, жертву, зимним духам отданную, из-под носа у них увести. А это ой как непросто сделать, невозможно почти, но родительница моя-то справилась. А она всего лишь на пару годков меня старше тогда была. Значит, и у меня получиться может.
Мороз про богиню баял, к которой матушка в служки пошла. А ежели припомнить, чем всеми уважаемая ведьма Аглая в деревни занимается, с какими вопросами староста к ней ходит, да и как наши соседи слово дурное ей в лицо боятся сказать, то вывод, как по мне, напрашивается сам собой. Да и вообще, к кому может обратиться мать, ежели её ребёнка отнесли на погибель? Только к самой смерти.
К Марене. На её милость хоть раз уповает каждый человек, а немилости весь век свой боится, так как именно она обрывает нити людской жизни. Именно ей молятся за ушедших, у неё просят защиты от нежити злобной, и к ней последней приходят за чудом. Уверена, и моя родительница в своё время воззвала именно к ней – к богине судьбы, зимы и смерти.
Я раздражённо зашипела, когда яростный порыв ветра задул в моё убежище горсть снега. Пожалуй, околею тут быстрей, чем на предложение Мороза согласие дам или с другими духами увижусь. Как день ясно, что не выбери, везде погибель поджидает. А ежели так, то и терять мне нечего. Ведь как говорят: двум смертям не бывать, а одной не миновать.
Задумка моя была трудна, так как смекалка требовалась, будучи кошкой к Марене воззвать. Но не мне жаловаться, я хоть знала, что делать примерно надобно. Частенько за матушкой из любопытства втихую подглядывала, когда по-серьёзному она чаровала. Вот нежданно-негаданно и пригодились знания эти.
Полностью извалялась в снегу, покуда круг делала, а потом отряхнулась и взвыла дурным голосом, слова в голове проговаривая. Надеюсь, богиня меня поймёт, она ж не только над человеческими жизнями властна, но и вообще над всем живым, значит и кошкам милость свою дарить должна.
Метель залепляла мне снегом глаза, уши, но я упорно продолжала делать своё дело. Даже когда тельца своего не чувствовала, упрямо хрипела слова, что вырывались из горла противным кошачьим мяуканьем. И в тот момент, когда я уж и сипела едва слышно, неведомая сила схватила меня за шкирку и подняла в воздух.