Ловушка для оборотней

Осень 1840

Вечерело.В доме покойного лорда все еще горел свет.Странно,но после смерти родных,Грей никогда не гасил его.Наверное он все еще чего-то боялся.

Тихо на улице,только где-то далеко слышится протяжной вой и иногда лай собак.Везде затаилась тишина.На улочках Лондона в такое время уже никого не было.

Многие из людей перешептывались что с лордом что-то случилось.Для простого люда не объявляли что лорд Дэвид и его жена Мэри были убиты оборотнем.Да и сам Грей редко выходил на узкие улочки Лондона,разве что в школу. Он и поступил туда в память о родителях,потому как оказалось отец учился в той же Высшей школе,а мать и вовсе закончила с отличием.

Грей был умным мальчиком, да и вообще его интересовало обучение.За последние три года он почти не выходил из поместья после школы,все еще засиживался в кабинете отца.

Прислуги в доме почти не осталось, лишь несколько человек все еще варили есть и застилали постель молодому хозяину.Другим не нравилось что им не платят и те уволились. Грея это и не сильно беспокоило,он сосредоточился на мифах об оборотнях.В школе у Грея не было друзей,только мистер Томас Реборн и его жена Гризелла Реборн-Фадесс.

Томас Реборн был спокойным и уравновешенным.Его интересовала только история и бионика.А что касается его жены,тота и вовсе сосредоточилась на изучении наук более углубленно.

Кое-кто из школы его ненавидел,кто-то завидовал ему,другие же совсем его не замечали,потому что не считали за одноклассника.

Воспоминания об убитых родителях никак не покидали его, и это не давало возможности завести норальных друзей .

При отсутствии товарищей, Грей Еще больше заинтересовался ликантропией, то есть превращением человека в оборотня.Он знал что люди верили в вампиров,магов,оборотней и ведьм.

Некоторые бесстрашные даже пытались поймать одного из них в лесах неподалеку от Лондона,хотя это скорее приводило к их смерти, а чем удачной охоты.И как думал Грей им это не принесет никакой пользы.

Грей сидел в кабинете покойного отца, сгорбившись над массивным дубовым столом. Тишину нарушал только скрип пера и отдаленный, едва слышный лай собак где-то на окраине. Каждый такой звук заставлял Грея замирать, а его пальцы, испачканные в чернилах, непроизвольно сжимали старый охотничий нож, лежащий подле чернильницы.

«Ликантропия: недуг души или проклятие плоти?» — гласил заголовок на пожелтевшей странице.

Грей зарылся пальцами в волосы. Ему было девятнадцать, но в зеркалах поместья на него смотрел старик с воспаленными глазами. Школа была его единственной связью с миром, его легальным способом подобраться к архивам. Отец был лучшим на курсе, мать — блестящей выпускницей. Они оставили ему громкое имя и пустой дом, в котором эхо их смерти звучало громче, чем голоса живых.

В дверь робко постучали. Грей вздрогнул, едва не опрокинув чернильницу.

— Войдите, — хрипло отозвался он.

Эдея, горничная, выглядела изможденной. В этом доме давно не пахло изысканными обедами, только пылью и старыми книгами.

— Господин Грей… — она замялась, комкая в руках передник. — Простите, что беспокою. Но лавки закрываются, а у меня дома… у меня дочь, и нам совсем нечего…

Грей поднял на нее пустой взгляд. В его голове все еще крутились схемы трансформации костей при превращении. Деньги? Ах да, реальный мир требовал золота. Он вытащил из ящика стола потертый кожаный мешочек и, не считая, высыпал несколько монет ей в ладонь.

— Возьми. Прости, Эдея. В следующий раз я буду внимательнее к… расходам.

Когда она ушла, он услышал внизу приглушенные голоса. Карл, старый повар, ворчал о том, что молодой лорд сошел с ума, запершись в склепе из книг.

— Это был оборотень, Карл! — Грей не заметил, как сам оказался на лестнице. Его голос, обычно тихий, прорезал воздух подобно хлысту. — Я видел его глаза. Я видел, что он сделал с отцом. Хватит шептаться по углам, будто я лишился рассудка. В этом поместье больше не будет лжи.

Карл и Эдея замерли. В их глазах Грей видел не сочувствие, а жалость, которая была хуже любой ненависти.

— Принеси молока, Эдея. И печенье. Я буду у себя.

Вернувшись в кабинет, он с жадностью набросился на еду, которую принесла горничная. Голод был единственным, что напоминало ему — он всё еще жив. Но стоило ему закрыть глаза, как перед ним вставал образ: огромная тень на фоне луны и кровь, стекающая по отцовским карманным часам.

На следующее утро Грей отправился в лавку старьевщика на окраине Уайтчепела. Ему нужно было то, чего не давала официальная наука Реборна.

— Вы ищете мифы, милорд? — Продавец, низенький человечек в поношенном цилиндре, выложил на прилавок книгу в переплете из грубой кожи. — Эту принесли из поместья на севере. Говорят, прежний владелец закончил свои дни в Бедламе (психбольнице), всё кричал о «лунных волках».

Грей коснулся обложки. По коже пробежал холод. — Беру. Доставьте в поместье Олмеров.

Он еще не знал, что эта книга станет его библией. И не знал, что завтра в Высшей школе, среди пыльных стеллажей и запаха формалина, он встретит её. Мирел. Девушку, чей смех заставит его впервые за десять лет забыть о серебре и смерти.

Ловушка начала медленно закрываться.