Ловушка для оборотней

Испытание серебром

Грей вошел в аудиторию, чувствуя тяжесть серебряного кольца в кармане. Его план был прост: случайное касание, проверка реакции. Если она — существо, серебро оставит след. Если нет... значит, он просто окончательно сошел с ума на почве старых книг.

Мирел была на месте. Она склонилась над гербарием, и солнечный зайчик, случайно попавший на ее шею, заставлял ее то и дело морщиться.

— Доброе утро, Мирел, — Грей подошел почти вплотную. Сегодня он не прятался за последней партой.

— Доброе, лорд Грей, — она улыбнулась, и эта улыбка на мгновение выбила почву у него из-под ног. В ней было столько искреннего тепла, что его подозрения показались ему грязными и неуместными. — Вы сегодня... другой. Будто нашли ответ на какой-то важный вопрос.

— Я только в начале пути, — ответил он, доставая кольцо и делая вид, что рассматривает его на свету. — Посмотрите, это фамильная вещь. Профессор Реборн говорил, вы разбираетесь в древностях. Как вы думаете, это чистое серебро?

Он протянул ей кольцо на раскрытой ладони. Мирел потянулась было за ним, ее тонкие пальцы уже почти коснулись холодного металла, но в последний момент она резко отдернула руку, словно от пламени.

Её лицо исказилось. Это не была боль от ожога — это был чистый, первобытный испуг.

— Я... я не люблю украшения, — быстро проговорила она, пряча руки за спину. Ее дыхание сбилось. — И серебро... от него всегда такой резкий, холодный запах. Простите, мне нужно помочь мистеру Реборну с реактивами.

Она почти убежала в другой конец класса. Грей остался стоять, сжимая кольцо так сильно, что грани врезались в кожу.

«Она не коснулась его. Почему? Испугалась? Или просто каприз?» — мысли роились в голове, как злые осы. Она не обожглась, след не остался, но эта реакция... Она была подозрительной, но не окончательной.

Весь оставшийся день Грей не мог найти себе места. Он наблюдал за ней издалека. Он видел, как она смеется над чем-то, что сказал Реборн, как она аккуратно записывает лекцию. Она казалась обычной девушкой. Хрупкой, немного странной, но живой.

«Может, я просто параноик? — думал он, шагая после школы по набережной. — Может, старая книга отца просто сводит меня с ума, и я вижу монстров в каждом встречном?»

Внутренняя боль от потери родителей смешивалась с зарождающимся чувством к Мирел. Ему хотелось верить ей. Хотелось подойти и извиниться за свою грубость с кольцом.

Он вернулся домой в смятении. В кабинете отца всё еще лежала раскрытая книга. Грей сел за стол, но вместо того, чтобы переводить, он начал рисовать на полях. Сначала это был волчий оскал, но постепенно линии смягчались, превращаясь в профиль Мирел.

— Если ты — человек, то я тебя оскорбил, — прошептал он темноте. — А если ты — зверь... то почему мне так хочется, чтобы это было неправдой?

Он закрыл лицо руками. Он до конца не знал. Сомнение было хуже уверенности. Оно разъедало его изнутри, пока где-то в лесах под Лондоном снова не раздался заунывный, леденящий душу вой.