Ловушка для оборотней

Наследники боли

Грей спускался по лестнице, и каждый его шаг эхом отдавался в пустом холле, словно удары молота по гробу. В одной руке он сжимал трость, в другой — тяжелый подсвечник. Сердце колотилось о ребра: он шел открывать дверь существу, которое, согласно книге его отца, было воплощением его ночных кошмаров.

Он повернул тяжелый ключ. Свежий ночной воздух ворвался в дом, принося с собой запах озона и... дикого меда.

Мирел стояла на пороге, бледная, как сама луна. Её плащ был влажным от тумана, а руки мелко дрожали.

— Грей, — выдохнула она, и в этом звуке было столько отчаяния, что его подозрения на миг отступили. — Я не должна была приходить. Но я видела свет в твоем окне и поняла... я больше не могу молчать.

— Проходи, — коротко бросил он, отступая в сторону.

Они поднялись в кабинет. Грей не предложил ей сесть. Он встал у стола, положив ладонь на раскрытую книгу, прямо на то место, где была начертана её фамилия.

— Ты пришла покаяться, Мирел? Или закончить то, что начал твой род? — его голос был сухим и ломким. — Я нашел их. Сэра Олдрика. Изольду. И твое имя в записях моего отца.

Мирел вскинула голову. В её глазах не было страха, только бесконечная усталость.

— Твой отец... — она горько усмехнулась. — Да, моя мать говорила о нем. Дэвид Олмер не был просто ученым, Грей. Он был самым опасным охотником своего времени. Он выслеживал нас годами. Моя мать... она знала его лично. Они были как тень и свет, вечно преследующие друг друга.

Грей подался вперед, его пальцы впились в край стола. — Ты знала моих родителей? Ты была там в ту ночь?

— Нет! — Мирел сделала шаг к нему, протягивая руки, но тут же отдернула их. — В ту ночь... это был не мой род. Это был дикий зверь, лишенный разума.

Грей замер. Мир перевернулся.

— Мать предупреждала меня, — продолжала Мирел, по её щеке скатилась одинокая слеза. — Она говорила: «Остерегайся Олмеров, их кровь жаждет нашей». Но когда я увидела тебя в библиотеке... такого одинокого, такого потерянного в своей боли... я поняла, что мы одинаковые. Мы оба — сироты войны, которой не просили.

Грей смотрел на неё, и его рука, сжимавшая трость, медленно расслабилась. Он видел перед собой не чудовище. Он видел девушку, которая несла на своих плечах такую же непосильную ношу, как и он сам.

— Значит, легенда — это правда? — прошептал он. — Ты... ты действительно...

— Да, — она закрыла глаза. — Проклятие Изольды живет во мне. И оно просыпается, Грей. С каждым днем, что я провожу рядом с тобой, зверь внутри меня становится сильнее. Любовь для меня — это яд. Я пришла сказать, что уезжаю. Я должна исчезнуть, пока не стало слишком поздно. Пока я не сделала с тобой то же самое, что Олдрик сделал со своей невестой.

Грей молчал. В кабинете повисла тяжелая, удушливая тишина. Он должен был радоваться. Враг уходит. Охота окончена. Но вместо облегчения он почувствовал ужасающую пустоту.

Он медленно обошел стол и остановился прямо перед ней.

— Ты пришла попрощаться? — спросил он, глядя ей в глаза.

— Да. Так будет лучше.

Грей протянул руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулся её подбородка, заставляя поднять голову.

— А что, если я не хочу, чтобы было «лучше»? — его голос был едва слышен. — Мой отец потратил жизнь на то, чтобы убивать твой род. Я не хочу продолжать эту цепь смертей, Мирел. Если ты монстр... то я, кажется, полюбил монстра.

Мирел вскрикнула — не от боли, а от ужаса. — Не говори этого! Ты не понимаешь... каждое твое слово любви — это шаг к твоей могиле!

Но Грей уже не слушал. Он притянул её к себе, нарушая все правила безопасности, которые вбивали в него книги и страхи. Он выбрал свою ловушку сам.

— Если ты уйдешь сейчас, Мирел, я останусь в этом доме один, — прошептал он. — И темнота, которой я так боялся, наконец-то поглотит меня. Не бросай меня на съедение моим призракам.

— Грей... — она прижалась лбом к его плечу, и её плечи затряслись от беззвучных рыданий. — Ты не понимаешь, на что ты себя обрекаешь. Проклятие сильнее нас. Когда придет срок, я не смогу себя сдержать.

— Значит, мы будем бороться с этим вместе. До самой последней луны.

Он обнял её, и в этом объятии было всё: и покаяние за годы ненависти, и принятие неизбежного финала. Грей Олмер, лучший ученик Высшей школы и наследник великого охотника, добровольно запер дверь, оставив весь мир снаружи.