Ловушка для оборотней

Золото рассвета и тени прошлого

Ночь пролетела незаметно. Они не пошли в спальни — огромный пустой дом всё еще пугал своими темными углами. Грей притащил из гостиной тяжелый шерстяной плед, и они устроились прямо на ворсистом ковре у камина в прихожей. Пламя постепенно превратилось в тлеющие угли, и под мерный треск дров они уснули, сплетясь руками, словно двое выживших после кораблекрушения.

Раннее утро ворвалось в дом бесцеремонно. Золотистые лучи лондонского солнца, пробившись сквозь витражные окна над дверью, расцветили пол пыльными искрами. Грей открыл глаза первым. Он почувствовал невероятную тяжесть и тепло: Мирел спала, положив голову ему на грудь. В утреннем свете она казалась совсем маленькой и беззащитной, а её дыхание было ровным и тихим.

Грей коснулся её волос и замер. Он понял, что готов отдать всё — это поместье, свои книги, свою жизнь — лишь бы это утро длилось вечно.

Мирел пошевелилась и открыла глаза. Секунду она смотрела на него с испугом, но, вспомнив события ночи, расслабилась и слабо улыбнулась.

— Мне снилось, что мы в лесу, — прошептала она. — Но не как охотник и зверь. А просто… как деревья, стоящие рядом.

— Мы найдем выход, Мирел, — Грей сел, поправляя плед на её плечах.Мы не можем просто ждать, когда проклятие возьмет верх.

— Ты хочешь спорить с кровью Изольды? — Мирел грустно покачала головй, присаживаясь рядом. — Грей, это магия тринадцатого века. Она вплетена в мои жилы.

— Любое заклятие — это замок, — возразил Грей, и в нем проснулся исследователь. — А у каждого замка есть ключ. Давай рассуждать: проклятие было наложено в момент предательства и закреплено кровью. Значит, оно питается болью и несправедливостью.

Мирел задумалась, глядя на танцующие в воздухе пылинки.

— Моя мать говорила, что Изольда перед смертью что-то прошептала сэру Олдрику. В легенде этого нет, это знают только женщины нашего рода. Она сказала: «Верни долг лесу, и зверь уснет». Но что это значит? Какой долг?

— Вернуть долг… — Грей потер подбородок. — Возможно, речь идет о месте, где всё началось? Та самая поляна в Шотландии? Или, может быть, дело в какой-то реликвии? У твоего предка был фамильный меч или кулон, который принадлежал Изольде?

— У матери была шкатулка, которую она никогда не открывала при мне, — Мирел оживилась, в её глазах вспыхнула надежда. — Она говорила, что там лежит «сердце нашей беды». Но после её смерти я побоялась её забирать из нашего старого дома в пригороде. Я думала, там что-то опасное.

— Нам нужно найти эту шкатулку, — Грей взял её за руки. — И еще… в школе, у Реборна. Он ведь не зря изучает бионику и древние составы. Ты замечала, как он смотрит на нас? Мне кажется, он знает о твоем роде гораздо больше, чем говорит. Его жена, Гризелла… она ведь из рода Фадесс. Это старая фамилия алхимиков.

— Ты думаешь, они могут помочь нам сварить противоядие? — с сомнением спросила Мирел.

— Не противоядие, — поправил Грей. — Возможно, способ «усыпить» зверя внутри. Но я боюсь, что разгадка всё же в прошлом. В твоей крови и в моем… искуплении. Ведь мой отец охотился на твоих близких. Может быть, исцеление придет, когда Олмер не убьет, а по-настоящему спасет представителя твоего рода?

Мирел прижалась к нему, пряча лицо у него на шее. — Грей, а что если разгадка в том, что зверь должен получить свою жертву? Что если «вернуть долг» — это значит отдать жизнь?

— Я не позволю этому случиться, — отрезал Грей. — Мы поедем за шкатулкой. И мы заставим Реборнов говорить.

Он поднялся и протянул ей руку. Солнце уже залило всю прихожую, вытесняя ночные страхи. Но Грей заметил, что Мирел, принимая его руку, на секунду задержала дыхание и слегка поморщилась, словно от внезапной тошноты.

— Тебе плохо? — встревожился он.

— Просто закружилась голова, — она попыталась улыбнуться. — Наверное, из-за того, что я вчера почти не ела.

Грей обнял её, не подозревая, что это легкое недомогание — первый признак того, что проклятие уже начало свою новую, самую страшную игру.