Ловушка для оборотней

Билет в один конец

Лондон провожал их мелким, колючим дождем. Поместье Олмеров встретило их гулкими тенями; Грей и Мирел собирались в лихорадочной спешке. Грей бросал в чемодан теплые вещи, дорожные карты и тот самый кортик, полученный от Шляпника. Руки его подрагивали — не от холода, а от осознания того, какую ношу он на себя взял.

Мирел была тихой. Она куталась в тяжелый дорожный плащ, и Грей видел, как она старается не смотреть на него лишний раз. Слова Элиаса о том, что их близость — это детонатор для монстра, висели между ними невидимой стеной.

— Карета ждет, господин, — голос Карла, старого повара, прозвучал в холле похоронным звоном. — Вы уверены, что...

— Уверен, Карл. Следи за домом. Мы вернемся, — отрезал Грей, хотя сам в это почти не верил.

Вокзал Кингс-Кросс встретил их какофонией звуков: свистом паровозов, криками носильщиков и густым паром, который вырывался из недр железных гигантов. В этом тумане Мирел стало плохо. Она пошатнулась, и Грей инстинктивно подхватил её под локоть, но тут же почувствовал, как её кожа буквально горит сквозь плотную ткань платья.

— Снадобье... — прошептала она.

Грей быстро достал пузырек, данный Гризеллой, и заставил её сделать глоток. Мирел судорожно вздохнула, её зрачки, на мгновение ставшие пугающе огромными, медленно вернулись в норму. Но Грей заметил: жидкость в пузырьке почти не подействовала. Её хватило лишь на то, чтобы унять дрожь, но не тот хищный блеск, что на секунду мелькнул в её глазах.

— Нам нужно спешить, — пробормотал он, подталкивая её к вагону первого класса.

Поезд тронулся, оставляя позади огни Лондона. Впереди их ждал долгий путь: сначала по железной дороге до порта, затем на корабле через холодные северные воды, и, наконец, изнурительная поездка в карете по шотландскому бездорожью.

Сидя в тесном купе, освещаемом лишь тусклой масляной лампой, они чувствовали, как пространство между ними наэлектризовано. Грей смотрел в окно на проносящиеся мимо черные леса, а Мирел сидела напротив, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.

Стук колес поезда казался Грею биением огромного сердца. Звериного сердца. Он чувствовал, что с каждым милей на север, к тем местам, где проклятие было рождено, оно набирает силу. Снадобье профессора слабело, а их притяжение друг к другу росло вопреки всякой логике.

— Грей, — тихо позвала она. В полумраке её лицо казалось высеченным из мрамора. — Если в Шотландии я... если я не смогу... Ты помнишь, что обещал Шляпнику?

Грей посмотрел на саквояж, где лежал серебряный кортик. Его пальцы невольно сжались. — Мы найдем Корневище, Мирел. Я не допущу другого исхода.

Но он видел, как тяжело ей дается каждый вдох. Проклятие Изольды не просто дремало — оно чуяло приближение к «дому». Оно проголодалось. И Грей, сидящий в шаге от неё, был самой желанной добычей.

Поезд уносил их во тьму, и Грей понимал: это путешествие либо исцелит их, либо станет их последней общей прогулкой перед тем, как ловушка захлопнется навсегда.