Ловушка для оборотней

Запретный алтарь

Шхуна «Северная звезда» встретила их скрипом просоленных досок и тяжелой качкой. Маленькая каюта в трюме была тесной, душной и пахла дегтем. Грей осторожно опустил Мирел на узкую койку. Лампа под потолком раскачивалась, отбрасывая безумные тени на стены, которые, казалось, сжимались вокруг них.

Снадобье закончилось. Грей перевернул пузырек, но последняя синяя капля лишь мазнула по горлышку и исчезла. Мирел выгнулась на матрасе, её дыхание превратилось в свистящий хрип. Температура её тела была настолько высокой, что Грей чувствовал жар даже на расстоянии.

— Грей... — её голос был уже не человеческим. Это был рык, полный невыносимой муки. — Убей... или уходи... я не справляюсь...

Она сорвала с шеи ворот платья, задыхаясь. Её пальцы, с уже заострившимися когтями, впились в дерево койки, оставляя глубокие борозды. Грей понимал: через несколько минут зверь вырвется наружу, и тогда ему придется использовать кортик.

Но он не мог. Его любовь была сильнее его долга охотника.

Грей присел на край койки и взял её за руки, не обращая внимания на боль от впивающихся в его кожу когтей.

— Я не уйду, — твердо сказал он.

В этот момент Мирел открыла глаза. В них бушевал первобытный огонь. Она рванулась к нему, но не для того, чтобы растерзать, а ведомая тем самым «спусковым крючком», о котором предупреждал Шляпник. Страсть и проклятие сплелись в один тугой узел.

Грей знал, что это запрещено. Знал, что Элиас называл это концом. Но глядя на её страдания, он понял: он готов сгореть в этом пламени вместе с ней.

Когда их губы встретились, каюта словно исчезла. Остался только шум шторма за бортом и неистовый ритм двух сердец. Это была не просто близость — это было столкновение двух стихий. В момент их единения случилось нечто невероятное: жар, который сжигал Мирел, начал медленно перетекать в Грея, а её судороги затихли.

Под тяжестью этой запретной страсти зверь внутри неё затаился, усмиренный силой человеческого чувства, которое оказалось мощнее любого снадобья. Трансформация остановилась. Мышцы Мирел расслабились, когти исчезли, и она впервые за три дня глубоко и спокойно вздохнула.

Они лежали в полумраке, укрытые тяжелым одеялом, пока шхуна штурмовала холодные волны. Мирел пришла в себя — её взгляд снова стал чистым, озерным, полным нежности и тихой грусти. Она не помнила момента бреда, она чувствовала только тепло Грея.

— Ты спас меня, — прошептала она, прижимаясь к его плечу. — Жар ушел. Я снова чувствую себя собой.

Грей гладил её по волосам, чувствуя невероятное облегчение. Он думал, что они обманули судьбу. Он думал, что нашел способ «усыпить» зверя без лекарств и магии.

— Мы справимся, — ответил он, целуя её в лоб.

Они не знали, что Элиас и древние книги не лгали. Близость действительно остановила превращение здесь и сейчас, но она же запустила другой процесс. Проклятие Изольды не исчезло — оно трансформировалось, пустив корни в ту новую жизнь, которая зародилась в это мгновение под шум шотландского шторма.

Они не знали, что это «спасение» несет в себе последствия, которые станут явными только через несколько месяцев, когда они вернутся в Лондон. Последствия, которые сделают их выбор еще более трагичным.

А пока... пока они заснули в объятиях друг друга, единственные живые существа в этом холодном, враждебном море, верящие в то, что любовь победила проклятие.