Ловушка для оборотней

Дыхание жизни

Лондон окутала суровая, снежная зима. Поместье Олмеров, когда-то боявшееся теней, теперь дрожало от завываний вьюги за окнами. Но внутри, в большой спальне на втором этаже, было жарко от камина и лихорадочного ожидания.

Мирел металась на влажных простынях. Роды были тяжелыми, изнуряющими — словно само проклятие, навсегда изгнанное из её крови, напоследок пыталось забрать её жизнь.

— Дыши, Мирел, еще немного! — голос Гризеллы Реборн-Фадесс звучал властно и спокойно. Жена профессора не отходила от неё ни на шаг, смешивая укрепляющие настои и прикладывая холодные компрессы к её лбу.

Эдея, тихая и преданная, без конца меняла воду в тазах и шептала молитвы в углу. Она видела много родов, но никогда не видела, чтобы женщина боролась с такой тихой, яростной решимостью.

— Я не... не могу... — выдохнула Мирел, впиваясь пальцами в руку Гризеллы.

— Можешь! — Гризелла наклонилась к самому её уху. — Помни, чья кровь течет в этом ребенке. Грей отдал всё, чтобы этот ребёнок увидел свет. Ты не имеешь права сдаваться сейчас.

Упоминание его имени подействовало лучше любого лекарства. Мирел закричала — в последний раз, вкладывая в этот крик всю свою боль, всю любовь и всю пустоту последних месяцев.

И вдруг комната наполнилась новым звуком. Тонким, пронзительным, живым.

Эдея всплеснула руками и заплакала. Гризелла, обычно скупая на эмоции, облегченно выдохнула и ловко подхватила пищащий сверток.

— Мальчик, — прошептала она, быстро обтирая младенца теплой тканью. — Здоровый, крепкий мальчик.

Когда Мирел, совершенно обессиленная, открыла глаза, ей на грудь положили сына. Она дрожащими руками коснулась его крошечного личика, и её сердце пропустило удар.

Это был Грей.

Тот же высокий лоб, те же темные, мягкие волоски на голове и, когда он на мгновение приоткрыл глаза, — тот же внимательный, серьезный взгляд серых глаз, который она полюбила в школьных коридорах. Мальчик был точной копией лорда Олмера, словно сама природа решила исправить несправедливость и вернуть Грея в этот мир.

— Посмотри на его кожу, — прошептала Гризелла, внимательно осматривая младенца. — Чистая. Ни одного знака. Никакого жара.

Мирел прижала сына к себе, обливая его личико слезами облегчения. Проклятие Изольды разбилось о жертву Грея. Его кровь, пролитая в руинах, очистила этот путь.

— Его будут звать Грей, — прохрипела Мирел, не отрывая взгляда от ребенка. — Грей Дэвид Олмер.

В ту ночь в поместье впервые за десятилетия уснули спокойно. Эдея тихо прикрыла дверь в спальню, оставив Мирел наедине с её маленьким чудом. За окном утихла метель, и в чистом небе взошла луна. Она была просто небесным телом, холодным и безвредным.

Мирел смотрела на спящего сына и знала: где-то там, в далеких шотландских горах, Грей теперь мог наконец-то закрыть глаза. Его дело было завершено. Его наследие дышало у неё на руках.