Ловушка для попаданки

Глава 14

Альберт Штользерман

— Как пропала?

— А не твоими ли стараниями?

Нет, этого не может быть! Так повезти не может, просто невозможно! Она послушала меня и, как хорошая девочка, всё сделала верно.

— А когда пропала?

— Тебе ли, племянничек, не знать?

Император злился и не унимался. Как могла лесса Милисса пропасть? Как пить дать, решил, что это я постарался, ведь известно, что жениться я не жаждал. Теперь тень падёт на императорскую семью, что не уследили. И никого не волнует, что невеста пропала из родового замка и что от него, императора, это вообще скрывала семья невесты, дабы не впасть в немилость.

Но он-то догадывается, а точнее знает, кто может быть причастен. Само собой, Альберт Рих Штользерман!

— Найти, ты меня понял?

Это уже не просто слова, не намёк — это прямая угроза.

— Я не сыскная собака, чтобы искать Каймета, а теперь и Милиссу.

— Это вопрос государственной важности!

Да, зря он вспомнил наследника демонов, его-то я тоже ещё не нашёл официально, а все нити утеряны.

Итого пропавшие: Аврора, Каймет и Милисса.

Продолжить поиски лишь и остаётся, чтобы избежать гнева императора, а начать можно с визита к несостоявшимся родственникам.

Аврора

Что за день сурка? Почему нельзя выспаться-то?

Кто придумал собирать бутончики одуванчиков в предрассветные часы? Не понимаю, как из них вообще можно что-то готовить, но мастер- зельевар и профессор Фьо утверждали, что можно, поэтому наша сонная группа ползком перемещалась по лужайке, осторожно собирая головки цветков.

Профессор Фьо строго наказала только перешёптываться, чтобы что-то или кого-то не спугнуть. Хрен его знает, зачем оно нам нужно, но преподаватели утверждали, что сегодня уже к вечеру мы будем вознаграждены за свои труды.

Ага! Конечно, непременно будем.

Если наблюдать с башни ректората, то наверняка открывается чудный вид на пятьдесят тел, ползающих кверху жопами.

Собрав необходимое количество бутончиков, мы передали их профессорам и вернулись в свой корпус отмыться и на завтрак.

Я, как и прежде, была единственной в мужском коллективе, хотя сегодня объединены пары по травологии и зельеварению, и по-хорошему рядом с моей филейной частью должна была красоваться и филешка Олории, но она-то как раз сейчас, отоспавшись и намывшись, вприпрыжку и в хорошем настроении летела в столовку, в то время как мы, злые серые волки, в оную ползли, ругаясь.

На завтрак мы смели всё, что возможно, чтобы успело перевариться за следующую пару и чтоб не набивать пузо перед физрой, а то бывали раньше у нас такие ошибки… эх, а за ошибки горько платят.

Лекарство прошло спокойно, все мы умеем бинтовать, спасибо школе. Родной школе. Только у голубков всё выходило криво-косо, а остальные справлялись хорошо.

Следом опять шла объединённая пара по травологии и зельеварению.

— Итак, студенты, равномерно подсушиваем, но не пересушить! Не дать цветкам высохнуть. Молодец, Кай. Милз, старайся больше, помедленнее суши, это же не грибы тебе.

По окончанию пары мы приготовили отварчик красивого солнечного цвета, который нужно было выпить перед выходом из лаборатории, что мы и сделали.

Ох, лучше б мы этого не делали.

Физическая подготовка прошла мучительно больно, нас всех колотило не по-детски.

“Зелье правды” называется, но почему-то нам об этом сказали только после того, как мы выпили эту муть. Нет, оно было вкусным, но каковы будут последствия, никто не представлял.

Здесь у каждого свой секрет.

Я — сбитая машиной землянка из этого мира, из рода Хранителей — нарвов, влюблённая в наследника императора, но желающая ректора, чтоб пусто ему было.

Вон рядом со мной ползёт Мак, выгнанный из отчего дома мачехой, нагулянный старший сын её мужа.

Дальше Эш — наследственный оракул, но без дара предсказания, оказавшийся ненужным в родной семье…

Тут нас много таких, а зелье выпито два часа назад только, что будет дальше — страшно, ведь у каждого есть свой охраняемый секрет и страх его раскрытия. Зачем это придумано — непонятно, но сегодня все первокурсники выпьют это чудо-зелье, своеобразное посвящение.

Главное — не болтать.

Но мне кажется, что это задание придумано для того, чтобы снабжать корону информацией, которую можно потом использовать.

Вечером мы опять бежали-ползли к душу, в этот раз все грязные, на улице шёл дождь, но Оларика это не смущало. У нас вообще есть крытый спортзал или полигон?!

Но развить эти размышления мне не дали парни, они выловили голубков и решили больше не быть толерантными.

В парне на полу я узнала Кая, да-да, того самого, с площади и у борделя.

Быстро, как смогла, я подлетела к нему и прикрыла.

— Отойдите, ему нужна помощь! — заорала я.

— Ави, ты в своём уме этих защищать?!

Дин держал за шкирку щуплого, а Дик с размаху зарядил мелкому кулаком в живот.

— Не троньте… — хрипел Кай.

— Отпустите его!

— Эту грязь мы терпеть не станем!

Парни были единодушны, а мелкий безвольной куклой повис в руках у Дина, тот попросту его бросил, переступил и вошёл в душ, остальные решили, что этого мало, и начали массово пинать щуплого паренька, который даже не стонал. Ему уже не было больно, он был без сознания.

Я подбежала и начала отталкивать этих здоровяков, но было бесполезно.

— Хватит! — закричала что было сил.

Коридор осветила яркая вспышка.

Никто из нас не понял толком, что произошло, всё мелькало: то яркая вспышка, то темнота… Череда картинок менялась каждую секунду.

Я сделала порывистый глубокий вдох… и увидела в кресле такие родные и любимые спящие лица.

Я дома!

— Дорогая, как ты нас напугала…

Ирэн плакала, целовала мою руку, которая была вся в катетерах, да я, собственно, вся была в них. Это вам не хухры-мухры, пролежать, как оказалось, месяц в коме в реанимации после того, как меня сбила машина, но теперь я снова дома.