Ловушка для птички

Пролог

Продолжение истории Никиты Гордиевского и Софии Соловей.

Первая часть "ОХОТА НА ПТИЧКУ"

https://litnet.com/shrt/uDqb

— Хорошо, София. Твои тревоги и опасения понятны, — говорит психолог, откладывая в сторону блокнот. — Мы с ними поработаем, но для начала расскажи немного о себе.

— Что именно нужно рассказать? — спрашиваю, обняв себя за плечи.

В кабинете тепло и уютно, но я всё равно чувствую необъяснимый дискомфорт.

— Расскажи мне, кто такая София Соловей? Какая она? Любые факты из ее жизни, опиши характер, внешность. Можно говорить о себе в третьем лице: иногда так удобней.

— Нууу, — тяну я, судорожно соображая, с чего начать, — Ей двадцать пять лет, работает ландшафтным дизайнером, разведена, есть дочь, — нервно сглатываю. — Внешность у Софии обычная, но, несмотря на это, ей часто говорят комплименты. Люди считают ее привлекательной. Раньше она танцевала сальсу, но в последнее время некогда. Сейчас ходит в фитнес-зал, полюбила йогу.

Мой психолог Виктория медленно кивает, призывая продолжать, а я не знаю, что еще сказать. Дальше у меня возникает ступор. Как непросто, оказывается, говорить о себе, особенно, как о ком-то постороннем.

— Фух! Можно я лучше от первого лица попробую?

— Конечно, нет никаких условий или ограничений, — заверяет Виктория. У нее мягкий голос и очень красивые серые глаза.

Вспоминаю, что рассказывала на многочисленных собеседованиях несколько лет назад: тогда я их по нескольку раз в день проходила. Этот заученный текст остался в памяти подобно пушкинскому творению «у лукоморья дуб зеленый; Златая цепь на дубе том…».

— Я говорю на русском, испанском, английском и французском немного… — недовольно выдыхаю. Звучит так, будто я хвастаюсь. На самом деле я еще итальянский, португальский и каталонский понимаю, могу изъясниться, но этот факт точно лишний, — … живу и работаю в Испании, уже шесть… нет, почти семь лет. Сразу после школы переехала, получила грант на обучение от университета Барселоны, который окончила с отличием.

Виктория улыбается и уточняет:

— В школе ты тоже была отличницей?

— Золотая медаль, — подтверждаю. — Мы с мамой жили небогато. По правде говоря, в нужде. Я знала, что полагаться мне не на кого, поэтому училась старательно. Мама часто повторяла: «Просто так на голову ничего не падает».

— Так многие родители говорят, — смеется психолог. — А твой папа?

— Он погиб, — отвечаю без промедлений. — Несчастный случай или убийство — точно неизвестно. Мне было двенадцать.

— Как ты это перенесла? Что почувствовала? — спрашивает спокойным ровным тоном. Взгляд открытый и понимающий.

— Сначала я испугалась. Потом разозлилась, что он нас бросил.

— Но он ведь умер.

— Да, но я воспринимала иначе. Нам с мамой было очень сложно, пока не появился отчим. Я заканчивала школу, когда мама вышла замуж за известного архитектора. Он моложе ее...

Делаю паузу. Задумываюсь, стоит ли рассказывать о наших конфликтах с мамой на почве ее ревности. Не решаюсь. Озвучиваю только факты:

— С семнадцати лет я живу сама. С мамой в данный момент не общаюсь.

— Разлад с мамой тебя тяготит?

Я пожимаю плечами.

— Скорее нет, чем да. Теперь, когда у меня есть дочка, я не одна.

— У тебя много друзей? Есть подруги?

Снова тяну плечи вверх.

— Не знаю. Много приятелей, хороших знакомых. Есть Маша, крестная моей Николь, которая очень нам помогает. Подругой ее назвать сложно: сильно старше и к тому же моя начальница. Одна близкая подруга у меня была, но мы больше не поддерживаем отношения.

— Почему? Это как-то связано с рождением дочери?

— Да. И с мамой, и с Дашей я перестала общаться, когда узнала, что беременна.

— А с отцом ребенка связь поддерживаешь?

— Нет. Настоящий отец Николь не знает о ее существовании.

У Виктории взлетают брови. Это происходит буквально на секунду, но я успеваю заменить.

— Мой бывший муж не является биологическим отцом Николь, — поясняю на всякий случай.

— Тогда мне нужно уточнить, можем ли мы поговорить о настоящем отце?

— Мне будет сложно, — признаюсь и опускаю глаза.

— Ты стала жертвой сексуального насилия? — понизив голос, спрашивает Виктория.

— Нет-нет! Все было по согласию, — спешу заверить. — И по большой любви.

— Любила только ты, — как бы догадывается.

— Он тоже любил. Так говорил, — улыбаюсь с грустью. — У нас был красивый, но короткий роман.