Ловушка для Сверхновой-2. Изгой

Глава 8. Туннельный ужас

Я осторожно заглянул в дыру, пахнуло холодом, влажной землёй и чем-то ещё, будто дохлыми мышами. Сделал шаг и ноги по щиколотку утонули в липкой чавкающей грязи. 

— Пошли, Прохор, — махнул я рукой напарнику.

Проход поначалу был широк, высок, так что мне хоть и приходилось горбиться, шёл я спокойно, но постепенно свод опасно надвинулся на меня, навис над головой, а стены будто сошлись, пытаясь зажать в тиски.  Вот-вот обрушиться и похоронит нас живьём в  земляном склепе. Даже пару раз прошиб озноб, а Прохор тот вообще стучал зубами от страха и всхлипывал.

— Ну, твою ж мать, — вырвалось у меня, когда мы уткнулись в стену.

— Т-там должен быть проход дальше, — голос Прохора дрожал, но почему-то звучал довольно уверенно.

— Да? А ты что сам принимал участие в подкопе? А?

Интересная вырисовывается ситуация. Может Прохор сдал всех товарищей, чтобы остаться в живых? Нет, полная чушь, — я помотал головой. Не такие здесь порядки. Всех бы все равно бы пустили в расход.

— Н-не принимал я. Но потом, закладывал эту дыру.

Я не очень поверил ему, но решил не торопиться с выводами.  Мысленно представил на месте левой руки сапёрную лопатку — раньше такого никогда не делал, но тут пришлось.  И начал раскапывать дыру. Рука вдруг провалилась куда-то. Потянулся и не удержался — вывалился через проём. Прямо на шершавый холодный камень, едва не приложившись носом.

— Прохор! Сюда иди! — отряхиваясь от налипших комочков земли, позвал я. — Осторожно только, бл… Осторожно!

В дыре показалась разлохмаченная голова, болезненно-бледное лицо. И, наконец, Прохор пролез сквозь проём.

Система выдала схему этого странного подземелья. Некоторые участки почему-то были затенены, прорисованы лишь условно. Но то, что я смог увидеть,  вселило уверенность, что мы не заблудимся.

Свисавшие с потолка, словно экзотические люстры,  сталактиты мягко фосфорицировали голубоватым, розоватым или золотистым свечением, так что казалось, что мы находимся где-то в пещерах восточного шейха, а по углам свалены  сокровища — горы золота, драгоценных камней, статуэтки,  украшения.

Стоило отвести взгляд от испускающей таинственный свет «люстры», как на границе зрения начиналось мельтешение, и я видел бесплотных призраков. Они выглядывали из пористых, пронизанных трещинами стен, высовывали руки. Просачивались из разломов, медленно проплывали и растворялись в небытие.

В детстве я побывал в катакомбах Одессы — заброшенных каменоломнях, где добывали ракушечник для строительства домов. Было мне тогда лет пять что ли, или семь и помню тот ужас, который я испытал в этих жутко запутанных невесть как и куда идущих коридора, где в последней Мировой войне прятались партизаны.

— Ладно, погнали, Прохор. Времени у нас мало.  Или ты вернуться хочешь? Давай, думай. Я настаивать не буду.

— Не, я пойду с тобой, Громов, — как-то даже на удивление уверенно выпалил парень.

— Ладно, — согласился я, хотя бледный вид моего напарника, который выглядел чуть лучше ходячего мертвеца, посеял в душе сомнение, что он будет мне полезен, а не станет обузой.  — Погнали. Времени у нас мало. Сам понимаешь.

Под ногами хрустел песок, мелкие камни и каждый шаг отдавался пугающим эхом, отскакивая от стен, потолка, возвращался искажённым и казалось, что с нами идёт ещё кто-то. Пытается замаскировать свой шаг под наш, но иногда не попадает в унисон. Это пугало и бесило.

Когда коридор разветвился на два прохода, я проверил по схеме маршрут и уверенно вступил влево. Сочился с потолка тусклый, грязно-жёлтый свет, создавая ощущение склепа, и казалось ещё  шаг и мы увидим ниши, в которых будут сидеть, или стоять скелеты, обряженные в старинные одежды.   

— Стой, — я успел схватить Прохора за рукав, заслышав странный звук, похожий на смех, женский или детский.

Стройная девичья фигурка. Повысил яркость фонаря, чтобы и Прохор мог видеть то, что видел я. Мать твою за ногу. Глазам не верю. У стены, где коридор делал изгиб, стояла девушка. Ярким пятном белела блузка, из-под которой  выпукло и бесстыдно выпирали груди. В ореоле роскошных кудрей, тяжело упавших на округлые плечи, проступало лицо. Такое знакомое. Изгиб тонких, словно нарисованных бровей. Глаза, огромные и такие яркие, что будто светились в полумраке.

Краем глаза я заметил, как у Прохора отвалилась челюсть, и он весь задрожал от желания, как жеребец, которого  подвели к молодой красивой кобылке. Значит, он видел то же, что и я. Но кто угодно мог оказаться в этом подземелье, в этих запутанных катакомбах, но не Эва. Её тут просто не могло быть.

— Прохор! Нет!

Я не успел удержать его, как он сделал шаг. Вернее, он просто прыгнул туда, в этот угол. В страшном нетерпении, которое не мог сдержать. Девушка  улыбнулась ещё шире и лицо разъехалось на три части по горизонтали, превратившись в картину абстракциониста.

Скрежет, громкое шуршанье, словно по каменной мостовой протянули здоровенный мешок. И откуда-то сверху, со сводчатого потолка на Прохора обрушилась отливающая антрацитом труба толщиной со ствол столетнего баобаба, поглотившая его целиком. Бедняга даже не успел крикнуть, как скрылся в ней весь.

Левая рука вытянулась в острый кинжал и я с силой вонзил его прямо в эту блестящую чёрную шкуру, которая исходила крупной дрожью. Взмах, ещё один. Боялся резать глубоко, чтобы не задеть парня, который сейчас находился в брюхе этого чудовища.

Громкий визг, словно проткнули огромный надувной шар, огласил своды. Существо орало, шипело, пыталось извернуться,  ударить меня хвостом с большим наростом — там, где нам обоим привиделась Эва. Но теперь оттуда белела длинная зазубренная кость.