Ловушка для Сверхновой-2. Изгой

Глава 10. Новый порядок

Эва Райкова

— Как ты можешь просто сидеть и есть, Гриша!

Моему возмущению не было предела. Хотелось взять что-нибудь тяжёлое и треснуть по башке долговязого парня, что сидел за чисто выскобленным деревянным столом.

— Что ты злишься? — Григорий бросил на меня хмурый взгляд, но потом вновь опустил нос в тарелку с супом. — Вкусно ты готовишь, Эва.

— Олег пропал! А ты сидишь и жрёшь! Почему ты не полетел с ним? Почему?!

Он с глухим звоном швырнул ложку, откинулся на спинку стула, воззрившись на меня с таким выражением, что кажется сейчас выплеснет этот суп прямо мне в физиономию.

— Он сказал, что справиться сам! Я не могу спорить с командиром, понятно?!

Развернулась и вышла из домика, жалобно и тоскливо заскрипели под ногами ступеньки крыльца. Обхватив себя за плечи,  стала бродить по аллее, по обеим сторонам которой выстроились лиственницы, сквозь рыхлые их кроны дробились слепящие солнечные лучи, усыпая золотистыми пятнами землю.  Вдали чернели громады горных хребтов на фоне  белоснежных, похожих на крылья спустившихся с неба ангелов, облаков. Красиво и тихо, но эта тишина пугала меня. Так хотелось услышать один-единственный звук — рокот турбин. Увидеть на растянутом серо-голубом небесном полотне силуэт возвращающегося флаера.

Как я корила себя, что не отправилась вместе с Олегом, как мучилась мыслью, что там, где он сейчас, меня нет рядом. Сердце неприятно сжималось, в животе расходился  пульсирующий страх. Да, Олег бессмертен, у него всегда с собой есть оружие —  бионический протез, который он лихо превращал то в самурайскую катану, то в кувалду или кинжал. Но бог мой, как всего этого мало, когда весь мир ополчился против тебя!

Когда вместе с Олегом и Гришей я вернулась на Землю,  вначале показалось, мы попали не на нашу родную планету, а куда-то в альтернативную реальность, порождённую чьим-то дьявольским воображением. Кровожадные твари из иного мира заполонили его, и  под предлогом защиты человечества от гибели ввели новый порядок. Весь мир поделили на небольшие районы — хорошо защищённые коммуны, покидать которые было запрещено. Если кто-то пытался бежать, его ловили и уничтожали. И самое печальное, человек мог работать только в своей коммуне, а  если он не находил работы, то объявлялся  тунеядцем, паразитом, не имеющим права на жизнь. Печи крематориев работали круглосуточно, унося в небо пепел тысяч людей.

К двадцать второму веку уровень роботизации и автоматизации достиг таких вершин, что большая часть человечества перестала быть нужна. Нет, в мирное время эти люди могли заниматься творчеством, обслуживанием, уникальными ремёслами. Но только не сейчас, когда в мир пришла война.

Наночипы всех людей на Земле объединили в нейросеть, якобы для создания нового хранилища данных, а на самом деле через неё отслеживали все передвижения внутри коммуны, но к счастью нас с Олегом и Гришей не включили в эту систему, потому что в тот момент мы находились далеко от Земли, в глубоком космосе, устанавливая «ловушку для Сверхновой», чтобы спасти мир от губительного гамма-излучения.

Нам удалось найти на планете укромное местечко, затеряться в живописных алтайских горах, где мы устроили лагерь на месте заброшенной туристической базы с поэтическим названием «Роза Алтая». Отремонтировали старые домики для туристов, построили новые. Потом к нам начали присоединяться и другие люди, сумевшие избежать участи быть сожжённым в одном из Утилизаторов.  

Путешествие к Сверхновой, возвращение на Землю, борьба за выживание сблизили нас с Олегом, кажется он стал относиться ко мне с большей симпатией, и даже нежностью, что не перешло в более сильное чувство, как я бы этого хотела, но иногда он даже оставался в моем домике на ночь, хотя вёл себя как-то слишком застенчиво, будто боялся, что разочарует меня, разрушит мои возвышенные представления о нём.  

Я прошлась по дорожке под аккомпанемент ритмичных глухих ударов и гортанных вскриков — несколько бойцов устроили тренировки на площадке в окружении стройных берёзок. Одетые только в камуфляжные штаны, с обнажёнными мускулистыми торсами парни походили на гладиаторов, которые готовятся к сражению. И солнечный свет золотил  смуглую рельефность их тел. Один держал «лапы»,  другой тренировался бить в них с размаху то одной, то другой ногой. И если удар получался сильным, то громко и чётко произносил вслух — пять, шесть,  а если слабый, то молчал.

Ещё один парень, невысокий, но крепко сбитый тренировался на специальной подушечке, привязанной к столбу, врытом на краю поля. Молча и сосредоточенно бил ребром ладони. 

Но когда я прошествовала мимо, они бросили своё занятие, разулыбались и проводили меня жадными взглядами. Тот, что молотил по подушке, послал шутливо воздушный поцелуй. Я привыкла к этому, и уже не стеснялась, когда ловила чей-то  зовущий взор. Но никогда не давала повода Олегу усомниться в моей верности ему.  

Вечерело, облака чернильными кляксами размазались по седому небу. С озера потянуло холодком, я озябла и решила вернуться в свой домик. Он встретил меня пряным и острым запахом прогретого за день дерева и лака, пыльной медвежьей шкуры на полу. И сильным ароматом роз, что стояли в вазе на столике у стены. Мне нравилось здесь — стены отделаны деревянными узкими панелями, натёртые до блеска плотно уложенные доски пола. На тумбочке старинные часы в тёмном лакированном корпусе отсвечивали желтоватым стеклом и золотистыми латунными стрелками. В простых деревянных рамочках по стенам акварели и фотографии. Среди них и парочка изображений Олега на рыбалке. Он был заядлым рыболовом, прекрасно разбирался в этом, пока из морей и рек не исчезла вся рыба. На обитом потрескавшейся кожей диване темно-бордового цвета валялось несколько бархатных подушек.