Ловушка для ведьмы

Глава 16

— Она уже футки лежит не двигаяфь, попробуй ее рафтолкать.

— А фто сразу я-то? Ты придумал — ты и толкай. Иф хитрый какой, хофеф, фтобы я с ведьмой поругался?

«Я, наверное, умерла и очнулась в персональном аду для логопедов». Лина пришла в себя, но не торопилась открывать глаза, опасаясь, что увиденное ей не понравится.

— У нее же антимагичефкие брафлеты — не фтоит боятфя.

— А моввет в ухо ей фепнуть или крикнуть? Она и проснется.

«Да… у чертей в аду своеобразное чувство юмора. У одного губно-зубной сигматизм свистящих, а у другого, наоборот — шипящих, — продолжала рассуждать Лина. — Это, чтоб мне не скучно было гореть».

— Госпова ведьма! — раздалось у самого уха Лины.

— Профыпайтефь! — на этот раз уже громче.

Лина резко открыла глаза. Два мужских лица сразу отпрянули. И она наблюдала, как тюремные охранники, судя по их одежде, толкая друг друга, кинулись прочь из камеры. Потом захлопнулась дверь и наступила тишина.

Прислушиваясь к новым ощущениям в теле, Лина еще какое-то время лежала неподвижно. Необычная слабость доставляла беспокойство. «Неужели теперь придется всю жизнь мириться с этим состоянием?»

От горестных мыслей отвлек скрежет двери, а потом и две любопытные, уже знакомые морды, показавшиеся из-за нее.

— Мы вам обед принесли, — проговорил один из них.

— Кашу, — продолжил другой.

«Странно. Я точно слышала у них нарушения речи».

Лина окинула охранников внимательным взглядом, а те продолжали настороженно наблюдать.

«А вот и повод отвлечь себя».

— Давайте свой обед, — и она приняла сидячее положение.

Тюремщики, не сводя взглядов с ведьмы, вошли в камеру и медленно начали приближаться.

— Вы что, братья? — их похожесть — это первое, что отметила Лина.

— Да, — ответил тот, что нес чашку с кашей, затем аккуратно поставил ее на стол.

Другой положил рядом ложку и поставил стакан:
— Там чай.

И они замерли, продолжая рассматривать Лину, словно два любопытных суриката. «Как дети». Комичность их внешности добавляли рыжие волосы и веснушки. Когда Лина встала, мужчины попятились к двери.

— Как зовут вас?

— Я Тэлк.

— А я Дэйк.

Лина подошла к ним ближе:
— Вы что, боитесь меня?

Те замотали головой.

— Мы впервые видим живую ведьму, — ответил Тэлк.

— Просто растерялись, — дополнил ответ Дэйк.

— Так. Ты, — Лина тыкнула в грудь пальцем Тэлка, — скажи: сапоги.

В ответ он замотал головой, а Лина заметила проскользнувший в его глазах ужас.

— Если не ответишь — прокляну. Да, я это могу и в браслетах, — предотвращая их сомнение, продолжила давить она.

Тот в ответ втянул голову в плечи и почти шепотом произнес:
— Фапоги.

— А ты скажи: шуба, — Лина посмотрела на Дэйка.

— Фуба, — проговорил он и опустил голову.

— Ясно, — бросила Лина деловым тоном и стала обходить их по кругу.

— Не сдавайте нас, а то мы останемся без работы.

— Пожалуйста.

— Почему? Вы так слаженно вместе говорите, и не заподозришь, что у вас дислалия.

И охранники поведали о том, что, имея любой дефект, на работу не устроишься. Поэтому они и оказались в тюрьме, так как сразу двоих на одну должность нигде не брали.

— А я мефтал стать булофником, — вздохнул Дэйк.

— А я хотел бы открыть фапожную мафтерфкую, — сказал Тэлк.

— А хотите я вам помогу? — Лина еще не знала, чем могут быть полезны эти смешные тюремщики, но хоть отвлечется.

Братья уставились на нее расширенными глазами, даже рты открыли.

— Как это?

— Правда?

— Тэлк, прижми язык к нижним зубам и изобрази голливудскую улыбку, — Лина показала на себе, как это сделать, — а теперь произнеси: сссс.

— Ссс, — Тэлк выпучил глаза и зажал рот руками. — Ааа, это я?

Дэйк ахнул.

— Попробуй сказать: сссапоги, — попросила Лина.

— Сссапоги! — Тэлк, как ребенок с воплями радости запрыгал по камере.

— Я! Я! Теперь я! — запричитал Дэйк, привлекая внимание Лины.

— Дэйк, подними язык за верхние зубы, а губы сделай бубликом, — Лина продемонстрировала, — и произноси: шшш.

— Шшш… — и Дэйк замер.

— А теперь попробуй сказать: шшшуба.

— Шшшуба!

А дальше в камере началась безудержная радость, по эмоциональности способная переплюнуть бразильский карнавал. Лина какое-то время наблюдала, а потом захлопала в ладоши, привлекая к себе внимание:
— Так, дети, тихо! Тихо!