Ловушка для Защитника миров

Глава 8. Происшествие на прогулке

Мия

Так тяжело мне в Междумирье ещё не было. Интересно, он собирался рассказывать мне о судьбе пропавших людей? И может ли он лишить меня памяти? Он, конечно, отрицает, но можно ли ему верить?

До этого разговора я представляла ахтари супергероями, милосердными и справедливыми существами, оберегающими покой всех миров. Ведь не может защитник миров быть таким мерзким. Если ты сильный, то несёшь бОльшую ответственность.

Может, поэтому ахтари и погибли, в наказание за свою подлость. Тоже мне, защитники нашлись! Стыд и срам!

Я и злилась, и испытывала жгучую боль от сегодняшних откровений. Где-то на Земле живут люди, побывавшие в Междумирье, и они не помнят ни себя, ни своих родственников и друзей. Возможно, они живут на улице или сидят в сумасшедшем доме, и всё по вине ахтари. По вине Рейнольда, ведь он тоже ахтари.

Участвовал он в этом или нет, неважно. Он молчаливо одобрял остальных – всё равно что соглашался. Сердца у него нет!

Обуреваемая потоком грустных мыслей, я глядела в окно на снежные просторы Междумирья. Чудик на стене грустно улыбался и мычал, выражая сочувствие.

— Ты видел его, Чудик? Он хоть раскаивается? – обратилась я к своему помощнику.

Чудик опустил брови – нет, мол, упёртый как баран.

— Жаль, а я-то считала его адекватным. И жалела его и всех ахтари, а оказывается, не жалеть их надо, а опасаться! Миры спасали, а людей калечили! А, может, не только людей, а и жителей других миров.

Я выговорилась и замолчала, излив свой гнев на стены и Чудика. Какой толк обижаться на всех ахтари, если в живых остался только Рейнольд. Вот на него и буду сердиться! На него и на того, кто пропустил людей через Барьер.

Но через Барьер меня провёл Чудик. Так, может, он и остальных тоже позвал в Междумирье?

— Чудик, послушай, ты ничего не знаешь о людях в Междумирье?

Я пристально смотрела на стену, а рожица застыла, словно сомневаясь, стоит ли отвечать.

— Не уходи, пожалуйста, – попросила я. – И не скрывай ничего. Ты приводил людей в Междумирье?

Чудик поднял брови.

— Слушай, а зачем ты это делал? И зачем привёл сюда меня? Надеюсь, не из прихоти?

Чудик опустил брови, что означало нет. Но дальше он беседовать отказался и всё-таки сбежал.

Оставшись одна, я устало опустилась на постель. До сна было ещё долго, но и двигаться я не могла – не было сил.

Угораздило же меня застрять в Междумирье! Сколько я здесь, дайте-ка подсчитать.

Один, два, три... одиннадцать дней. Там, на Земле, меня ждёт папа, а я не могу выбраться. Он, конечно, заявил в полицию, и полицейские всю деревню обыскали. Но они меня не найдут, потому что не смогут пройти сквозь Барьер. Никто никогда меня не найдёт.

Совершенно некстати я припомнила наши с Рейнольдом поцелуи, расстроилась ещё больше и решила выйти из дома – проветриться. Столько дней безвылазно сижу в помещении, так и заболеть недолго.

Прямо под платье надела джинсы – чем больше слоёв одежды, тем теплее, сверху толстовку и шубу. Шапка, варежки – ну всё, я готова.

Проходя через холл, увидела, как на полу что-то блеснуло. Я наклонилась и подняла янтарное око. Совсем обалдел Рейнольд, артефактами разбрасывается.

Машинально сунула камень в карман шубы и выбежала на крыльцо.

Морозный воздух ударил в лицо, освежающий, бодрящий. Снег переливался под лунным светом, будто звёздное небо лежало под ногами. Я прошлась вдоль крыльца – снег хрустел, как капустная кочерыжка, когда её откусываешь зубами. Красиво, хотя и слишком пустынно, на мой взгляд!

Вот бы тут выросли деревья, какие-нибудь ели или сосны! И животных не хватает – волков там, лис, медведей, зайцев, в конце концов. Птичек каких-нибудь, снегирей или клестов, например.

Я представляла это и держала руку с янтарным оком в кармане. От камня исходило тепло, я погладила пальцем поверхность артефакта и сначала даже не поняла, что случилось.

Тонкие голубоватые нити сеткой пронизывали всё пространство до самого горизонта. Вскоре они превратились в силуэты животных, птиц и деревьев, словно сошедшие с холста и ожившие карандашные наброски зимнего леса и его обитателей.

Я зажмурилась, открыла глаза снова – силуэты не пропали. Что всё это значит?

Янтарное око нагрелось ещё сильнее, жгло пальцы. Я вытащила его из кармана – око сияло, как в тот день у Рейнольда в столовой. Я что, тоже такое могу? Но разве артефакт действует так?

Я удивлённо смотрела на открывшуюся передо мной картину. Животные двигались, как настоящие, как живые. Вот заяц запрыгал по снегу в нескольких шагах от меня, белка полезла по стволу высокой ели, клёст сел на ветку с шишкой в клюве и стал деловито её клевать. Казалось, ещё немного, и они обретут плоть, станут совсем реальными.

Происшествие отвлекло меня от печальных мыслей, я даже развеселилась, наблюдая за смешными пируэтами зайца. Он прыгал и подскакивал, подбегал ко мне и удалялся, а снег взлетал под его лапами и осыпался серебристыми искрами.

Вдруг заяц замер, вытянул длинные уши, прислушиваясь. В нескольких метрах от него в ветвях воображаемой ели блеснули красно-оранжевые огни – чьи-то глаза. Какой-то хищник внимательно наблюдал за нами.

— Нет! – закричала я, испугавшись, что на зайца нападут. – Зайчик, миленький, иди сюда.

Заяц испуганно метнулся в сторону и помчался вдаль, петляя между деревьями, а из-за ели выскочил волк и побежал за ним, всё быстрее и быстрее. Вот он почти догнал зайца, а я от волнения крепче вцепилась в артефакт. И когда волк уже клацнул зубами, нацелившись в горло бедного грызуна, всё исчезло: и заяц, и волк, и деревья, а янтарное око выпало из ладони в снег.

С ума сойти, как будто в виртуальной реальности побывала. И я так не поняла природу странного явления. Будем считать, что это лишь плод моего воображения.

Я подняла артефакт, положила его в варежку, а варежку надела – так он точно не потеряется.