Ловушка с двумя неизвестными

Глава 1

Когда-то в нашем роду была магия. В те стародавние времена Баттели процветали, стояли по правую руку от трона правителей Гвента, одного из пяти королевств, составлявших прежде ныне единую Камбрию. Но потом магия ушла, положение нашего рода пошатнулось, и Баттели вынуждены были переселиться на восток, принести присягу Ллоэгиру. О былом величии речи уже не шло, хотя каждый мужчина в нашем роду мечтал воскресить былое могущество. Отец не исключение, недаром он отослал меня учиться в колледж Святого сердца — самое престижное женское заведение Ллоэгира. Моими соседками стали наследницы лучших аристократических семейств, в числе прочих я бывала при дворе, пила чай с королевой[1]. А потом все изменилось, отец срочно затребовал меня к себе. Директриса в приватном разговоре намекнула: финансовые дела Джона Баттеля, барона Кверка, моего отца, серьезно пошатнулись, он не смог внести очередную плату за обучение. Странно, конечно. Пусть мы не относились к высшей аристократии, но входили в число богатейших семейств графства.

— Лицо обветренное, как у мальчишки!

Поджав губы, отец пристально осмотрел меня с головы до ног. Он заметно постарел, однако спина осталась идеально прямой, а взгляд — острым как меч.

— Как матушка?

В беспокойстве огляделась. Почему она не вышла на крыльцо? Захворала? Тогда понятно, куда делились деньги: лечение всегда стоило дорого, особенно, если обращаться к «теневым лекарям», прибегавшим к запретным ритуалам.

Выражение лица отца сделалось еще более жестким, на вопрос он предпочел не ответить. Это лишь усилило тревогу, я готова была прямо сейчас броситься в покои матушки. Не могла же она… Нет, отец точно бы не стал скрывать от меня ее смерть, однако зачем-то он меня срочно вызвал, быть может, не хотел…

— Госпожа ногами мается, барышня, — сердобольно подсказал управляющий и помог слезть с лошади.

С облегчением выдохнула. Худшего не случилось.

— Я просмотрел твои счета… Ты слишком много тратишь, Жанна. — Отец проследил взглядом за слугами, отвязывавшими мой багаж. — Тебе следует взять пример с матери, которая носит ботинки по четыре сезона. И еще книги… Я не граф Рочерский, чтобы оплачивать твои капризы!

Кивнула, хотя ничего лишнего себе не позволяла. Видимо, наши дела совсем плохи, раз отец считает каждый фартинг[2].

— Половину придется продать, чтобы сшить тебе платье. В среду у нас гости… Постарайся быть тихой и любезной.

— Хорошо, отец, — я ответила то, что он ожидал услышать, и приложилась губами к твердой ладони.

На ней мозоли — значит, до сих пор упражнялся с мечом.

— Рад, что ты вернулась! — Отец наконец оттаял и поцеловал в макушку. — А теперь ступай к матери, в спальне она.

Вопреки ожиданиям, мама не лежала, а, устроившись в глубоком кресле, вышивала. Под ловкими пальцами рождались причудливые растительные узоры, оживали диковинные звери, расцветали пышные заморские розы и скромные маргаритки. Сколько себя помнила, каждую свободную минуту она проводила за рукоделием.

— Жанна, милая, ты вернулась!

Заметив меня, матушка отложила пяльцы и приподнялась, раскинув руки для объятий. Совсем старушка! А ведь она младше тети Джейн. Кожа покрылась густой сеткой морщин, лицо осунулось, приобрело нездоровый оттенок. На фоне белого чепца оно казалась желтушным.

— Я так скучала по тебе, дитя мое! — Мама расцеловала меня в обе щеки. — Ну садись, рассказывай! Я каждое твое письмо бережно сохранила.

Поставив корзинку с нитками на пол, села на жесткий стул.

Если что-то и осталось неизменным, так это матушкина спальня. В ней даже пахло так же, как много лет назад, — ванилью.

— Мне сказали, что ты больна…

Пристальнее вгляделась в ее лицо в поисках признаков знакомых хворей, затем перевела взгляд на колени.

— Пустое, — отмахнулась матушка, — скоро пройдет!

Однако я настаивала на ответе, и она неохотно призналась, что пару месяцев назад неудачно упала на ровном месте, «будто толкнул кто-то». Колени жутко болели, сильно распухли. Потом матушке стало лучше, но перед самым моим приездом болезнь неожиданно вернулась.

— А как ты вошла, сразу прошло, — с улыбкой добавила мама и поцеловала меня в макушку. — Расскажи уж про свой колледж. Я-то дома училась, интересно, как там все устроено.

Заверила, что обязательно приготовлю для нее мазь по особому рецепту, на гадючьем яде, и терпеливо рассказала о своем житье-бытье. Затем осторожно спросила, кого ждать в среду.

— Жених твой приедет. Ты уж, — с мягким укором попросила матушка, — будь с ним поласковее.

Не в силах поверить собственным ушам, переспросила:

— Жених?

Я ожидала кого угодно… Хотя разговоры о новом платье должны были насторожить. Обычно наряды шились долго, недели три, а тут требовалось поспеть за пять дней.

— Тебе восемнадцать, Жанна, пора.

Протестующе засопела:

— Но матушка!

— Такова уж женская доля. — Она погладила меня по голове. — Не спорь! Он вдовец, сборщик королевских налогов. Не молод, не слишком красив, в теле, но с лица воду не пить. Зато при деньгах.